Мертвая авеню

Не хотелось бы простудиться – сейчас меня никто лечить не будет.

Мы дошли до столовой, свернули налево, уперлись в стену, свернули направо, оказались в более-менее просторном зале с какой-то стойкой, напоминающей рецепцию в отеле, и полицейской будкой, как в метро рядом с экскаватором, освещаемом дневным светом из больших окон, и обнаружили открытую дверь на улицу.

Стоило мне выйти, как я поежилась от холода. Заметив это, Квентин обнял меня за плечи, и стало теплее. Я огляделась по сторонам. Вокруг – ни души.

Мертвая авеню выглядела тихой и серой, будто люди покинули это место много десятков лет назад.

А правда была иной – только год назад сюда приезжали туристы со всего Света, чтобы полюбоваться ночным Манхэттеном. Я всегда хотела сюда приехать. Но не при таких обстоятельствах.

Мы с Квентином нашли скамейку и сели. Пока я укладывалась на его плечо, несколько раз успела прикинуть, где именно мы находились, как далеко от нас Тайм-Сквер и как долго шагать до Центрального парка. Подбородок Сарандона касался моего лба.

Я поерзала и немного сползла вниз, поэтому моя голова уже покоилась на его груди. Я слышала его сердцебиение и с уверенностью могла сказать, что оно участилось, когда Квентин заговорил.

– Наверняка ты подумала, что мне плохо из-за Мии, – начал он. – Но она – не главная причина почему я так себя веду, – он вздохнул, словно прикидывая, стоит мне рассказать или нет. – Я шел сюда… Не просто так, Сьюзан. Не только потому, что я хотел выжить и немного отсрочить свою неизбежную смерть.

Была и другая причина.

Его сердце билось все чаще. В чем дело, Квентин? Что с тобой не так?

– Мой брат, – выпалил он наконец. – Я надеялся, что он еще мог быть жив, но… Его здесь нет.

– У тебя есть брат и ты не посчитал нужным сказать мне об этом раньше? – возмутилась я.

Задетая до глубины души, я отодвинулась на скамейке и скрестила руки на груди. Наверное, мне не стоило слишком злиться – историю своей семьи я рассказывать не стала и никогда не стану.

– Я боялся, что ты посмеешься надо мной, – попытался оправдаться Квентин.

Он подвинулся ко мне и коснулся моего плеча, но я в ярости смахнула его руку. – Вероятность встретить Марка была все-таки мизерной. Это было почти невозможно. Глупо было надеяться.

Я постаралась засунуть свою гордость куда подальше и повернулась к нему с обеспокоенным лицом:

– Это не глупо! – с горячностью заявила я. – Надежда – единственное, что у нас было тогда. Надежда была у нас, мы были друг у друга.