Зенит затмения

 – Брат Иремила. Охотник он. Мы его нашли и зиму с ним жили, а потом он сюда нас привел. К вам.

– Зехма я, – подтвердил мужик.

Генхард и опомниться не успел, а рыжая уже тут как тут целоваться лезет! С разбегу прыгнула на страшилу и орет:

– Зехма! Ты мой хороший!

Ну не дура ли?

Охотник чуть не упал через порог.

– Ить! – говорит.

Девчонку он таки удержал, но ворчать стал больше прежнего.

– А ну отцепляйся! Белка ты, что ли, лазать по мне? Ты хоть и рыжая, а не белка, и, значит, слезай.

– Бестолковая! – радостно согласилась Яни, чмокая охотника в обе щеки, и тут Зехму облепили почти все, кто был в комнате.

Даже Вобла бросился к страхолюду, будто к родному отцу. Зехма выпучился и стоял, не шевелясь, в полной растерянности от такого приема. Дорри к охотнику не пошел. Он все стоял возле уродки и на Зехму смотрел с подозрением, как и Генхард.

Когда разошлись по кроватям, Яни начала всех знакомить, но мужик и без того знал, кто есть кто.

– А и… чего ты? – Вороненок натянул одеяло до глаз. – Целоваться, что ли, лезешь? С мужиками не целуюсь я! Даже и по-родственному! Даже и при встрече!

– Ты, стало быть, патлатый Генхард, – сказал Зехма. – Потому как патлы у тебя вон аж докуда висят.

Астре тронул охотника за плечо, и тот зыркнул на куценожку исподлобья.

– Да ты не боись, не порублю я его. Потому как иначе с топором бы подошел. А я не подошел, а лучше б подошел и патлы ему пообрубал за брата моего. Хоть патлы, а пообрубал бы.

– А я-то чего? – пискнул Генхард. – Я тут ни боком, ни пяткой. Я вон за этими только ходил.

– Я его уже за все била! – сообщила Яни, оттягивая Зехму от вороненка. – Ты над ним так не нависай, а то у тебя изо рта воняет. Он теперь хороший стал! Он даже так нас защищал, что его ранили, как героя.

– Это кто? – нахмурился Зехма. – Я такого не знаю. Тебя вот знаю, Яни ты. Эту вон каланчу Мархом зовут, а рожа квадратная у Рори. Это вон Дорри, стало быть. Про вас мне рассказывали про всех, а Шивил кто?

– А это наш… мелкий, – пробормотал Генхард, стараясь подобраться ближе к Астре.

Куценожка переглянулся с Сииной, и оба ничего не поняли, но тут виновник разговора появился на пороге сам.