Зенит затмения

Нико отошел от двери, пропустил дылду, и тот плюхнул Астре на один из пустых матрацев.

Генхард открыл рот, силясь что-нибудь сказать. Потом закрыл.

– Эй, куценожка, я, что ли, дохну уже, а? – испуганно шепнул он, глядя то на Астре, то на соахийца.

– Нет, – спокойно сказал калека. – С чего ты взял?

– А и как это с чего? Бредить же начал! Говорят, так и помирают от ран! Сначала жар по всему телу, потом чушь всякая в голову лезет. А потом – р-раз! – и вынесли тебя холодного. И брат пришел, теперь еще ты тут.

– Все нормально, ты не бредишь.

– Я пойду мелкого притащу, – зевая, сказал Нико. – А то он со мной уснул.

Генхард проводил принца взглядом, сел на перину и подполз к Астре.

– Занозу мне в пятку! – сказал он, ткнув калеку в плечо. – Ты прям взаправдашний! Даже воняешь!

С минуту они сидели бок о бок, словно два кукушкиных сына в гнезде, и смотрели на Яни. Волосы у нее разметались по подушке, а уголки глаз будто мукой присыпали – ревела много, вот следы и остались.

– Ты помер, да? – спросил Генхард. – Ты поэтому за мной пришел? Чтобы в мир мертвых меня забрать? А Илана почему тут нету? Ты его забрал уже?

Куценожка ничего не успел ответить: вороненок увидел, что в дверях стоит Сиина, и никакой храбрости у него не осталось.

– А и жуть-то какая!!! – выпалил Генхард, грохнувшись на Яни.

Тут уже все заворочались, и первым подскочил Вобла. Рыжая промычала что-то, начала глаза тереть. А Дорри как увидел уродку, так сразу про все свои раны забыл.

Дальше было шумно и слезно, а больше всех Вобла рыдал. Прямо до судорог. Рори сидел как пугало с глазами, только головой вертел. Яни вопила: «Вы мои хорошие!», визжала как резаная и целовала Астре в щеки, в лоб, в губы. Потом взялась целовать Генхарда, а потом обоих поочередно. Куценожку могла бы и не целовать, между прочим!

– А ну замолкли! – гаркнул неожиданно появившийся на пороге страшнючий мужик.

Глаз у него был всего один, но он так им зыркнул на всех, что Генхард чуть штаны не намочил. Остальные тоже притихли и съежились.

– Не успели проснуться, а уже орете, – сурово сказал мужик. – Если так орать, то и глотки порвутся. Орать если. А если не орать, то и тихо будет. Медведя вы из берлоги зовете, что ли? Ишь, орава горластая. Все орут и орут. Половина острова сюда соберется, раз орете так. А если…

– Это Зехма, – прервала его уродка.