Шепот пепла

Все, что мне остается, – облегчать душу, жалуясь вечерами бумаге, а после сжигать написанное, превращая буквы в шепчущий пепел.

…Они следят. Они следят за каждым моим шагом, и меня все сильнее стискивает паранойя. Должно быть, я и правда схожу с ума. Нико мне не поверит.

    (Отрывки из тайных дневников Такалама)

* * *

Материк Террай, государство Соаху, г. Падур

8-й трид 1019 г. от р. ч. с.

Нико лежал в ворохе подушек у окна и смотрел, как в небе гаснут созвездия. Он не выходил из дворца после смерти Такалама.

Не видел, как останки учителя сметали с шелка и ссыпали через бараний рог в красное чрево шкатулки. Мягкие серые хлопья поместили в землю, где пласты за пластами оседали сотни ушедших жизней. Такалама упокоили на вершине горы Достойного Праха, где хоронили предыдущих властиев и их семьи.

Наследнику Соаху не хотелось шевелиться и думать. Лучше бы уснуть, как ящерице зимой где-нибудь в северной стране. Оторвать хвост воспоминаний о Такаламе и медленно отращивать новый, уже без него.

А весной открыть глаза человеком, свободным от груза прошлого.

В первый день было много ярости. Как мог этот порченый старик вот так запросто умереть? Он же обещал ему! Он ему столько всего обещал! Юноша переворачивал подносы и табуреты, разбивал вазы и статуэтки, выкрикивал проклятия всем и вся, пока не сорвал голос. Когда злость иссякла, ее место заняла тупая боль, затем пришла пустота. Нико сделался отрешенным и потерянным. Он почти не ел, отказывался от прогулок.

Мать стенала и молила супруга повлиять на сына, но Седьмой велел оставить его в покое.

Нико закрыл глаза, зеленые, как листья перечной мяты, и запустил пальцы в каштановые кудри.

– Мерзкий старик, как ты мог умереть без моего разрешения?

Он ударил кулаком в подушку. В этот миг над ухом что-то просвистело и впилось в шелковые обои. Нож! Принц сделал кувырок и спрятался за ширму.

– Неудачное место, молодой господин! Вас видно как на ладони.

Нико и правда сплоховал. Свет, падавший из окна, отчетливо вырисовывал его силуэт на фоне расписных створок.

– Чтоб тебя пеплом разнесло!

Чинуша было не разглядеть в утренних сумерках, но его выдал дерзкий молодой голос. Нико вышел из укрытия, торопливо зажег лампу. Чинуш картинно скривился, оглядев покои господина. Всюду бардак: подносы с сухими лепешками, огрызки фруктов, скомканные грязные вещи по углам. Нико не разрешал служанкам входить в комнату, так что здесь давно не убирали.