Крылатая парусами

Глупо хихикнув, Киаран приблизила губы к окошку и томно проговорила:

– От мадам Жужу… К господину прислали.

– Вот как? – отпирая дверцу, стражник крякнул. Должно быть, разглядел необычный наряд Киаран. – Третья уже. Не много ли нашему господину, а, милаха? Может, твои товарки и вдвоём управятся, а мы тут и без них найдём, чем заняться, а?

И смачно шлёпнул по ягодицам, гад.

Если сразу Киаран думала изображать дурочку и настаивать, что «ай-ай, никак не можно, к господину надобно, мадам заругает…», то рукоприкладства над собой допустить не могла вовсе.

Так под дых врезала, что усатый стражник, крякнув, в стену с хрустом спиной вжался. А когда глаза у него выпучились, стало быть, сияние от клейма, что даже сквозь плащ просвечивает, заметил, поняла, не время любезничать. Вырубила прикосновением к шее, как и часовых, оттащила обратно в его же будку, а сама, стараясь семенить и вообще ступать неловко, спотыкаться (именно так странно отчего-то остальные женщины ходят, что леди, что шлюхи), двинулась по замковой аллее, догоняя девок мадам Жужу.

Девки в маленькой комнатке нашлись, почти что на самом верху башни. Туда Киаран, смачно чмокнув губами (но тронуть всё же не тронул), мальчишка-лакей направил.

Смазливые обе, разбитные, одна рыжая, в веснушках, а вторая блондинка. Для шлюх даже свежие, ни дать, ни взять селянки на выпасе. Им ещё посохи, увитые лентами да кружевные чепцы… И всё же пахло от девок не так. Сладко слишком, терпко, с мускусом.

Так только от шлюх пахнет. Киаран этот запах на дух не выносила. В её-то замке дисциплина была железная. Побочный эффект отцовского весьма вольного в этом смысле образа жизни. Покойного герцога-то она боготворила. Обожала до крайности. Но не его ли разгульный образ жизни по сей день рваной дырой в груди свищет? Ладно, должно быть, одного-двоих братьев потерять, но чтобы столько, как она…

Отогнав ненужные мысли, Киаран прикусила губу до боли и тряхнула головой. Не время сейчас предаваться воспоминаниям.

Поважнее задача есть.

Когда она вошла и тихонько за собой дверь прикрыла, девки друг дружку от зеркала теснили. Рыженькая как раз мизинец в баночку с краской макала, и, поелозив пальцем по губам, их друг об дружку тёрла, чтобы помада легла ровнее. Она на Киаран покосилась недовольно, но ничего не сказала.

Блондинка же плечом дёрнула с раздражением и фыркнула.

– Ты чего? – спросила она плаксиво. – К господину нас прислали.