Крылатая парусами

Когда встречались случайные прохожие, жалась к домам, в их тени стройный силуэт в плаще становился почти невидимым.

Один раз, правда, нарвалась на целую компанию подвыпивших гуляк. Когда Киаран проходила мимо, они, как горох, высыпались из распахнувшихся настежь дверей. Внутри было светло, слышался женский смех и музыка. Не это ли то самое заведение мадам Жужу, о котором говорил выпивоха на пляже? Должно быть, оно.

– Куда спешишь, цыпочка? – крикнули ей в спину. – А ну, подожди! Посластимся, побалуемся!

Шагу Киаран, конечно, не сбавила, а преследовать не стали, видно, набаловались вдоволь в ночном заведении.

Попетляв ещё по узким улочкам, Киаран, наконец, безошибочно вышла к стене, окружающей замок-башню.

Вскинув голову, цокнула языком. Вон, на самом верху горит свет. Стало быть, граф де Янн и не думает спать. Что же? Кого-то ждёт?

Жизнь научила Киаран думать, прежде, чем действовать. Выжидать. Этим она и занялась. Вместо того, чтобы кошкой взобраться и по этой стене и сражаться с часовыми, которых здесь больше и каждый – на обозрении, решила выяснить, с кем у графа де Янна столь поздняя встреча.

Смотровое окно со скрежетом поднялось и недовольный мужской голос пробасил:

– Кого это там принесло?

В ответ раздался деланно смущённый женский смех и чувственный шёпот.

– К господину… от мадам Жужу…

– А, ну это другое дело. Проходите, ляди.

Затвор лязгнул, железная дверь распахнулась внутрь. Раздался шелковый шелест юбок и плащей, и две тени скользнули внутрь.

Больше Киаран ждать не стала. Момент – лучше и не придумаешь.

Стоило тяжелым шагам стражника и хихиканью девиц стихнуть, решительно взялась за кольцо и, выдохнув, осторожно постучала. Так, чтобы вышло робко.

Пока изнутри ругались, что всю ночь нет покоя, сетовали на ревматизм и поднимали оконце, сбросила капюшон плаща, помотала головой, торопливо выудила из причёски пару завитков и пустила их вдоль шеи.

В такое маленькое окошко видно будет, что стоит у ворот девица, а что в непривычном для девицы наряде – никто сразу и не углядит.

– Тебе чего, дева? – разглядев в темноте юное, миловидное личико, беззащитные кудряшки, прыгающие по плечам, стражник ругаться перестал. Правда, смотрел по-прежнему неодобрительно. Ничего, это решаемо.