Крылатая парусами

А что до замужества, отец когда ещё обещал, что Киаран пойдёт лишь за того, кого сердце выберет. На самом деле, конечно, на рассудок любимой дочери уповал да на торгово-управленческую жилу. Такая, хоть и нравом буйная, а не сплохует.

Принц Дино тогда побагровел от ярости.

С невиданной для этого увальня ловкостью в охапку её сгрёб и к стене прижал. Руки-ноги блокировал, видать, не забыл за столько лет турнир-то.

Глядя в глаза с ненавистью, прошипел:

– Значит, претендуешь на трон, змея?! Раздавлю гадину…

Киаран взгляд выдержала, губы поджала, а чуть хватка принца немного ослабла, плюнула прямо в его мерзкую рожу.

В следующий миг в глазах потемнело, а ноги-руки отчего-то отказали. В себя пришла уже на полу, сидела, привалившись к стене, тяжело дышала. А в голове шумело страшно и висок ныл, точно тупую иглу воткнули.

Вернул, стало быть, ей принц пощёчину.

– Это, дорогая, не обсуждается, – процедил он сверху. – На то воля короля. И молись, дрянь, радуйся, что не я пока король.

Потому что ты, тварь, ботинки мне вылизывать недостойна, не то, что рядом на троне сидеть. Ну ничего, у нас будет время исправить плоды преступного воспитания твоего болвана-отца. Месяцы. Может, даже, годы. Ты с виду-то крепкая.

С тем и уехал.

Напоследок так сапогом под дых врезал, что думала, и не отойдёт уже, задохнётся.

И пообещал ещё, что это только цветочки, а ягодки, то есть брачная ночь и все прочие прелести семейной жизни, впереди.

***

…Дрожащие пальцы нервно сжали письмо перед ней.

Только когда на руки упала пара горячих слезинок, опомнилась, принялась распрямлять. Ведь не дочитала же… Да и каждое письмо брата ей дорого.

Нервно оглянулась к его портрету на стене.

Портрет ей Геор прошлой весной прислал.

Смотрел с него на сестру пират-пиратом: косая сажень в плечах, алая рубаха навыпуск, на голове зюйдвестка, а бородища такая густая и чёрная, что и не узнать. Посмотришь на такого – ни в жизнь не угадаешь, что он эдак писать может. Ни дать, ни взять, два разных человека – один на портрете, а второй на почтовой бумаге, что прежде журавликом была сложена.

Один – пират, второй – аббат, не иначе.

А всё оттого, что обожает Геор младшую сестру безмерно, ещё больше, чем в детстве, и первым своим долгом всегда считал – леди эту самую в ней воспитывать, утончённую и просвещённую, потому, что по устрашающему виду брата может, и не скажешь, а науку выше всего в жизни ставит. Поэтому и в Новый Свет подался.