Приключения Босторина и Рифа

И кстати, возвращаясь чуть назад, к философскому пассажу о сделках и полковниках, автор хочет уточнить, что мансарда явилась результатом именно сделки. А если учесть, что помимо большой общей залы с камином было в доме ещё три жилых комнаты, две ванных, гардероб и подсобка, становится ясным, что сделка была, пожалуй, и миллионная.

Третьего звали Риф. Правда, на момент нашего повествования его в мансарде не было: он обещал к ужину приготовить плов, а потому ушёл в дождь искать достойных ингредиентов. Они познакомились, когда Босторин ещё студенчествовал.

Мгновенная симпатия со временем переросла в дружбу, которая оборвалась вскоре после отъезда Босторина. Заграницей он, как это часто бывает с соотечественниками, замкнулся в себе: слишком всё оказалось другое, и главным образом – люди. В Москве даже будущая жена была другая, ведь там нужно было немножко работать и много веселиться – денег хватало, – и она была весёлая, всё понимающая, прямо русская. А в Милане вдруг сделалась итальянкою. Кто знает, о чём речь, Босторину, возможно, и посочувствует, но, справедливости ради, нужно посочувствовать и ей: там-то будущий муж был непрерывное горение и центр притяжения всех энергий, а в Милане вдруг получилась размазня на диване. Вот как просто. Но это сейчас, по прошествии лет просто и в несколько строк уложено, а за строками-то годы непонимания, смертельных обид и страданий. Одно время Босторин зачастил в Москву, пропадая там неделями, словно всё хотел найти что-то, пока не понял, что хочет невозможного: вернуться в прошлое. И не потому невозможного, что в прошлое нельзя вернуться в принципе, а потому, что в данном случае возвращаться было уже некуда: наступало Новое время. Государственный иуда продал основное, государственный алкаш пропивал остальное, и новое время наступало быстро, неотвратимо, уничтожая знаки и носителей старого. Так, убили тихую Виолетту из-за квартиры в центре. А вот умер от рака Борис Цепнов, человек деликатнейший, но железных принципов, по которым выходило, что правда это только правда, а неправда только неправда безо всяких там «видишь ли». Или вот убили Деда. Дед был бандит, в своих кругах авторитетный, персонаж колоритнейший, носивший на себе полтора килограмма золота и обрез казацкой шашки опять же с золотой рукояткой. Дед, как и Борис Цепнов, был человеком железных понятий, которыми не поступился бы ни за что на свете. Все они были людьми прошлого, новое время не приняло этих людей. И ещё многих и многих.