Томка вне зоны доступа

Валуйский же, напротив, явно получал удовольствие.

– Чему вы улыбаетесь? – спросил я.

– Так, вспомнил кое-что.

– Предавайтесь воспоминаниям и дальше, а я пойду, меня ждут.

Я поднялся. Антиквар не предпринимал никаких попыток освободить мне дорогу. Нелепая картина.

– Послушайте, милейший…

– Ну будет вам, Антон, будет. – Валуйский жестом предложил мне сесть обратно. – Я пошутил.

– В смысле?

– В прямом. Не будет никакого квеста. Хотя, признаюсь, мне жаль, могло получиться занятно.

Я вздохнул, медленно опустился на диван.

А что мне оставалось делать? Не по башке же его бить. Дюжие молодцы разобрались бы со мной за пару секунд.

Я плеснул себе еще коньяку, никому больше не предлагая. Дмитрий и Антиквар переглянулись. Я выпил залпом, занюхал рукавом. Совсем как в студенческие времена…

– Владимир, либо вы перестаете говорить загадками, либо я выхожу через окно.

– Хорошо. – Он приосанился, стал серьезным. – Это действительно я собрал всех этих людей, но не обманом. Это сотрудники моих офисов, проедают и пропивают казенные деньги.

И у них, кстати, неплохо получается. – Он обернулся к соседней компании. – Ребята, отбой! Давайте там поскромнее!

«Ребята», чествовавшие Аллу Ивановну, притихли. Теперь я слышал за спиной только звон столовых приборов. Остальные посетители ресторана – «дальнобойщик», сладкая парочка и волосатый парень за барной стойкой – с любопытством наблюдали за нами. Похоже, все это время клоуном на манеже был я.

– Чудненько. И зачем это?

– Так, хотел немного поиграть.

Знаете ли, я всегда считал, что месть – это такое блюдо, которое надо подавать непременно горячим и под коньячок. Правда, Дима предупреждал меня, что вы не поведётесь, но попытка не пытка.

– За что же вы мне мстите?

Он вскинул брови: дескать, сам не догоняешь? Я сделал вид, что не догоняю.

– Знаете, Антон, я давно отпустил историю с пропажей Медальона. В моей работе случаются провалы, и убиваться по каждому не хватит здоровья. Но за прошедшие восемь лет вы еще не раз переходили мне дорогу, хотя даже не догадывались об этом.

– Когда это?

Валуйский посмотрел на Рыжего. Тот охотно пришел на помощь.

– Год две тысячи тринадцатый: дело о наследстве Валентина Серова, старинные иконы на три миллиона рублей исчезли в неизвестном направлении…

– Да, было, – с грустной улыбкой подтвердил Валуйский. – Ушли из-под самого носа, и всё благодаря тому, что вам удалось отыскать настоящее серовское завещание.