Эхо прошлого

Мать убрала бутылку, аккуратно вытерла горлышко своим фартуком и, кивнув, вернула виски Йену.

Я торопливо проверила пульс и дыхание девочки, но, похоже, все было в порядке, по крайней мере пока.

– Capre diem[47 - Лови момент (лат.).], – пробормотала я, хватая зубные щипцы. – Или следует сказать «capre vinorum»? Йен, следи, чтобы она дышала.

Йен рассмеялся и, наклонив бутылку, смочил виски клочок чистой ткани, чтобы вытирать кровь и гной.

– Думаю, у тебя хватит времени не только на один зуб, тетушка. Ты можешь вырвать у бедной девчушки все зубы, и она ничего не почувствует.

– А это мысль! – сказала я, поворачивая голову ребенка. – Йен, принеси, пожалуйста, зеркало.

У меня было крошечное квадратное зеркальце, чтобы, если повезет, направлять в рот пациента солнечный свет. Сейчас свет, теплый и яркий, в изобилии лился через окно, но, к сожалению, его загораживали головы зевак, они прижимались к стеклу и мешали Йену направить солнечный зайчик туда, куда мне нужно.

– Марсали! – позвала я, на всякий случай держа палец на пульсе девочки.

– Да? – Вытирая тряпкой перемазанные чернилами руки, она вышла из задней комнаты, где очищала или, скорее, пачкала типографский шрифт. – Тебе снова нужен Анри-Кристиан?

– Если ты… или он… не против.

– Только не он! – уверила меня Марсали. – Он это обожает, маленький тщеславный поросенок! Джоан! Фелисите! Сходите за малышом, ладно? Он нужен на улице, у витрины.

Фелисите и Джоан, или, как называл их Джейми, адские кошечки, с радостью побежали за Анри-Кристианом: они любили его представления почти так же сильно, как он сам.

– Пошли, Пузырик! – позвала Джоан, придерживая дверь на кухню.

Анри-Кристиан поспешил наружу, переваливаясь с боку на бок на коротеньких кривых ножках. Румяное лицо сияло от удовольствия.

– Опля, опля, опля! – восклицал он, направляясь к двери.

– Наденьте на него шапочку! – крикнула Марсали. – А то ветер в уши надует!

День стоял солнечный, но ветреный, а у Анри-Кристиана легко простужались уши.

Девочки взяли Анри-Кристиана за руки – в последний миг Фелисите успела сдернуть с вешалки старую фетровую шляпу своего отца, чтобы собирать монетки, – и все трое вышли на улицу под радостные возгласы и свист толпы.