Дыхание снега и пепла

 – Но уверен ли ты, что честен сам с собой? Ты не терзал Тома Кристи только потому, что он тебя провоцирует?

Джейми остановился в паре дюймов от меня, взгляд у него был незамутненный и открытый. Он поднял руку и положил теплую ладонь на мою щеку.

– Есть только два человека на всей земле, которым я никогда не стал бы лгать, саксоночка, – проронил он мягко. – Ты один из них. А я второй.

Он нежно поцеловал меня в лоб, затем отклонился назад и дунул на лампу.

– Имей в виду, – раздался из темноты его голос, и, когда он встал, в слабом свете, падающем из коридора, я смогла разглядеть его высокий силуэт, – меня можно одурачить.

* * *

Роджер подвинулся и застонал.

– Мне кажется, ты сломала мне ногу.

– Не сломала, – отозвалась Бри. Она уже успокоилась, но все еще готова была поспорить. – Но могу поцеловать ее, если хочешь.

– Это было бы неплохо.

Брианна задвигалась, чтобы принять подходящую позу для выполнения своих обещаний, послышалось оглушительное шуршание набитого кукурузной шелухой матраса, закончившееся тем, что она, обнаженная, уселась ему на грудь.

Она вообще-то целовала его голени, и это было довольно щекотно. Но в сложившихся обстоятельствах он вполне мог с этим смириться. Он потянулся к ней обеими руками. В темноте сойдет и метод Брайля.

– Когда мне было четырнадцать или около того, – мечтательно начал он, – в одном из магазинов Инвернесса появилась шокирующая витрина – шокирующая по тем временам, – женский манекен стоял там в одном белье.

– Мм?

– Ох, розовый корсетный пояс для чулок, подвязки – словом, весь комплект, с таким же лифчиком. Все были в ужасе. Поднялась страшная шумиха, комитет протестовал, обзвонили всех священников в городе. На следующий день манекен убрали, но к тому времени все мужское население Инвернесса успело «случайно» пройтись мимо. До этой минуты я полагал, что та витрина – самое эротичное, что мне доводилось видеть.

Бри приостановилась на мгновение, и он подумал, что, судя по ее движениям, она смотрит на него через плечо.

– Роджер, – задумчиво произнесла она, – мне кажется, ты извращенец.

– Да, но извращенец, который очень хорошо видит в темноте.

Это заставило ее засмеяться – то есть сделать то самое, чего он добивался с момента, как она наконец прекратила плеваться от гнева.