Дыхание снега и пепла

 – Раз уж ты об этом упомянул, то зачем тебе вообще нужно было так поступать? Если ты знал, что он не переносит вида крови и все такое, зачем ты остался и наблюдал за ним вот так?

– Потому что в моем присутствии он не стал бы скулить или падать в обморок, – ответил Джейми. – Он скорее позволил бы воткнуть ему в глаза раскаленные иглы, но ни за что не издал бы и звука при мне.

– О, так ты это заметил?

– Ну конечно, саксоночка. Иначе зачем, ты думаешь, я стоял тут? Не то чтобы я не отдавал должное твоему мастерству, но смотреть, как ты зашиваешь раны, не очень способствует пищеварению.

– Я подогрею. – По-прежнему мысленно пытаясь разобраться в ситуации, я положила ножницы обратно в футляр, простерилизовала использованную иглу и продела в ушко свежую шелковую нитку, затем опустила этот комплект в баночку со спиртом.

Положив все на свои места в шкафу, я обернулась к Джейми.

– Ты ведь не боишься Тома Кристи, правда?

Он изумленно моргнул и засмеялся.

– Господи, конечно, нет. Почему это пришло тебе в голову, саксоночка?

– Ну… То, как вы двое иногда ведете себя друг с другом… Как два горных барана, которые бьются рогами, чтобы понять, кто сильнее.

– Ах, это. – Он махнул руками, отметая мои опасения. – У меня рога покрепче, чем у Тома, и он это хорошо знает.

– Вот как? Но тогда что ты делаешь? Ты же не мучил его просто для того, чтобы доказать, что можешь?

– Нет, – ответил он и мягко улыбнулся мне. – Мужчина, который настолько упрям, чтобы восемь лет разговаривать на английском с горцами в тюрьме, – это мужчина, у которого довольно упрямства, чтобы биться со мной бок о бок следующие восемь лет. Так я думаю. Хорошо бы, конечно, чтобы он и сам был в этом уверен.

Я сделала глубокий вдох и покачала головой.

– Я не понимаю мужчин.

Грудная клетка у него завибрировала от тихого смеха.

– Понимаешь, саксоночка. Хотела бы не понимать.

Мой медицинский кабинет снова сиял чистотой, готовый к любым неожиданностям, которые может принести завтрашний день. Джейми потянулся к лампе, но я остановила его, положив ладонь ему на руку.

– Ты обещал мне честность, – сказала я.