Я выжгу в себе месть

Разве могла девка, идя за милого, заливаться слезами и обнимать порог родительского дома? Да, всем было велено выплакивать слезы до замужества, но, судя по всему, и после приходилось горько. И зачем тогда идти, если можно остаться?

Василика усмехнулась. Калина побагровела бы и назвала ее глупой. Ягиня на подобные вопросы лишь качала головой и повторяла, что люди слишком просты и не видят дальше собственных карманов. В чем-то ведьма была права. Василика вплела в густую косу еловые веточки. Мягкие волосы плохо смотрелись вместе с колючей хвоей, но переплетать не хотелось.

– Ладно, дружочек. – Она спрятала гребень в карман. – Надо возвращаться, а то дел еще много.

Не зря ведьма взбодрила Василику, придала ей целую гору сил. Ягиня надеялась, что она будет трудиться до глубокой ночи. Костяная была справедлива: сперва позволяла ученице отдохнуть, очиститься, впустить в тело силу и напитаться ею, подкрепиться, а лишь потом велела браться за дела и работать до тех пор, пока луна не начнет клониться к земле и пока силы не покинут Василику.

Ведьма не позволяла ей ни подолгу лежать на полатях, ни ходить усталой, с потухшим взглядом. Ягиня твердила, что им, ведающим, надо в первую очередь думать о себе, а после – обо всем остальном. И у Василики каждый день начинался с умывания, прогулки и вкусного завтрака. Конечно, не купеческая жизнь, но лучше, чем в избе любого доброго молодца, пусть и приходилось таскать ведрами воду из колодца, покупать еду, а иной раз охотиться, ставить силки. Все же – свобода, не неволя, которой пугали с младенчества.

Яшень сделал круг-другой по поляне, а после прошел через знакомые ворота. Ягиня уже поджидала ученицу у порога.

– Все никак не нагуляешься, – покачала она головой. – Лучше набери ведро воды и вычисти предбанник, а то там скоро все зарастет паутиной.

– Да, – кивнула Василика. – Что-нибудь еще?

– Потом поможешь мне со снадобьями. – Ведьма зевнула. – Надо девкам из твоей деревни отваров изготовить. Просили, представляешь, – она хохотнула, – чтоб кожа белее была! Вечно им в родительском доме не сидится, беспокойные.

Василика кивнула и пошла к колодцу. Повезло, что он находился прямо во дворе, не надо было бегать к речке через овраг, слушать дивные песни русалок и завидовать их красоте. Что неживые девки, что неживые парни – все отличались ладным станом, чудными лицами. Жаль, внутри у них чернела пустота. Василика видела и ощущала ее точно так же, как летнее тепло, и сама о том жалела.