Я выжгу в себе месть

Незримые для одних, являлись другим, стравливали родных братьев, толкали в объятия чужаков, и вновь лилась кровь, и каждое племя стремилось получить благосклонность огромной непроглядной чащи, принося много жертв.

Шло время, сменялись поколения. Поняв, что обитатели Нави вечно жаждали кровопролития и никогда не желали людям мирной и спокойной жизни, великий воин Яромир отказался от старого порядка. Он воззвал к богам и объединил племена.

Прошло много седмиц, прежде чем Яромир стал первым князем и выжег добрую часть колдовского Леса, изгнав злых духов за Грань и поставив на страже великую ведьму Черноброву, ученицу волхвов.

С тех пор прошел не один век. Духи Нави не раз пытались достать князя Яромира, но тот окружил себя и свой народ защитой. Ничего не осталось от былого величия Навьего царства. Многие духи сгинули без следа. Но уцелевшие сделались хитрее, научились заманивать людей в колдовскую чащу сладкими речами, проникать в самое сердце и ударять по дорогому и сокровенному.

Василика тяжело задышала и рухнула в траву.

То было Навье царство, где пировали мертвые. Живой не мог ступить на их земли. Даже Всполох подрагивал, страшась иного мира.

Колдовская сила растекалась в крови Василики. Казалось, будто в ее сердце прорастают корнями деревья, а кожа зеленеет. Вот-вот и она станет лесавкой, начнет охотиться на людей и забудет батюшку, мачеху, сестер.

– Родина ведьмы – Лес, семья ее – духи, кровь ее – зелень, – шептал алатырь-камень.

Голова кипела. Неведомые знаки обретали смысл, и вдруг Василика поняла, какие из них берегли кров, какие – отпугивали духов, какие – призывали на помощь кровь и когти, помогали залечивать раны, бороться с самой Смертью.

Все вдруг переменилось. Глядя на вьющиеся строки, Василика осознала, насколько мелочными были ее мечты, да и она сама. А Радогощь? Там все только и думали о том, чтобы набить животы, девки мечтали похвастать перед другими новым монистом или богатым женихом.

Всего одно касание колдовской силы, и Василика стала иной. Ослабла радость от мысли о румяных пирогах, горячем сбитне, окороке, звенящих монистах, усерязях, кокошниках и дорогих нарядах.

– Идем домой, Василика, – сказал Всполох тверже обычного.

Она не стала спорить, медленно поплелась за духом.