Сказание о лесных

Как прокатилось оно с шумом-гомоном, так и зажглись огни повсеместно, и вступил в полную силу праздник с песнями-плясками. Даже лисице досталось – с лукавой усмешкой щеголяла среди пышущих красками платьев с колоском у правого уха и подкрадывалась к подвыпившим мужикам в образе юной красавицы, которая словно спустилась с небес, освещая медью дорогу. Но стоило лишь протянуть руку навстречу желанной страсти, как красна девица тут же покрывалась туманом, а за спиной раздавался дикий хохот. Пока отупевшие от вожделения крестьяне протирали глаза, Тэми по другую сторону деревни каталась в истерическом припадке и делилась своими похождениями с подругой-ведьмой.

– А этот куда повадился? – вскрикнула Марта, заметив, как Леший в виде статного юноши увивается за поющим хороводом. – То есть как в лесу порядок навести, так силушек у него нет, а как за девками таскаться!..

Полоз понимающе кивал, сверкая мёртвыми глазами, которые нет-нет, да и переливались мёдом. Тэми хотела было схватить змеёныша и протащить его через всё село в зубах, но вовремя остепенилась – отравится же! Хоть и не по душе он ей был – уж слишком скользок и противен.

– А ты чего ни с кем не играешь, а? – царевна вынырнула из-под ковыля и подхватила Полоза под белы руки, поближе к кострам, перепрыгивая через пламя босыми ногами.

Марта пила, плясала и снова пила. С кем – и сама уже не знала толком, главное, что внутри кипело тепло, отнюдь не похожее на райское, напротив – как вулканья лава. До того яркое, что и поётся, и пляшется, и хохочется, порой – одновременно.

*перевёртыши – так презрительно называют человекоподобных существ, которые способны обращаться в животных.

2.

Едва первые лучи озарили лесные кроны, нечисть растворилась-разлетелась-расползлась (кто как уж) и принялась за повседневные дела. Только хмельной Леший остался, чтоб пожевать горячего воздушного хлеба да поглядеть, как купается в речке молодёжь. И стащить сарафан, да не простой, а с кружевной обережной вышивкой!

– Тьфу ты! – Марта сплюнула и тут же ухватила старика за бороду.

– Вот ведьма! – Леший выпустил скупую слезу и посеменил к опушке следом за Кёльбергом, его сестрой и лисицей. Полоз проводил товарища сочувствующим взглядом и продолжил нежиться на нагретом сеновале.

Так начался сезон Лугнасада. По-своему тяжёлый как для нечисти, так и для простых смертных.