Сказание о лесных

– Совсем молодежь разгулялась! Никакого спасу нет от вас, негодных! – фыркал совсем по-старушечьи.

– Не то слово, – тихо согласилась ведьма. Кажется, со сбором и прогулкой пора заканчивать, иначе потом перед половиной лесных жителей извиняться придётся за беспощадность. Тут хоть всю жизнь травы-ягоды рви, всё равно – на каждого не напасёшься!

3.

– На вот, понеси, – Кёльберг пытался всучить в пасть Тэми добротный и пахучий зелёный пучок, – а то болтаешь много.

– Маарррртааа! – лисица взревела по-волчьи.

 – Можно я ему глотку перегрызу чисто случайно?

Ведьма спокойно шла впереди и старалась не обращать внимания на творящийся за плечами дурдом. Домой они возвращались с руганью, песнями (иногда это одно и то же) и играми, словно затянувшаяся прогулка ни капли не утомила.

– Даже я уже подумываю, что у вас мозги одни на двоих, – фыркнула ведьма и пошла ещё быстрее, чтобы оторваться от этого балагана, а не возглавлять его.

Фраза Марты вызвала ещё большую вспышку.

Кёльберг незаметно подобрался к сестре и хватанул ту за подол платья. Каким чудом не разлетелось всё, что было кропотливо собрано, остаётся лишь догадываться. Ведьма даже не вздрогнула – саданула локтем гадёныша и зашагала себе дальше.

Тэми в очередной раз показала ворону язык и присоединилась к подруге, ступая рядом и горделиво покачивая венком.

– Женщины, – многозначительно вздохнул юноша и поспешил занять место по левую руку своей сестры, чтобы не уступать лисице ни в чём.

VI. Лугнасад

1.

Зазвенели колосья, едва заслышав крики утренних петухов. Селяне повалили все вместе: женщины тащили с собой детей, а мужчины с орудиями труда устремились к центру поля. Вот он – великий праздник Лугнасад, обозначавший сбор урожая и подготовку к жестокой зиме!

Серп, запущенный нехилым детиной ростом с молодой дуб, замер у окраины леса, аккурат рядом с носом лисицы. Та собралась было его заинтересованно обнюхать, но Кёльберг покачал головой.

– Я тоже хочу с ними играть! – решительно заявила Тэми.

– Поиграем позже, – ведьма растянула губы в улыбке.

И не обманула: пока девки кружились в танце, размахивая во все стороны длинными косами, цветастыми юбками и бисерными поясами, троица разлеглась на росистой траве и не без интереса наблюдала за огроменной охапкой пшеницы – святым местом и обиталищем полевой русалки.