Сказание о лесных

 – Сильная была чародейка: тёмная-тёмная, а как глянет – так дерево рядом упадёт. Внук, правда, не в неё пошёл, но кровь своё кое-где берёт.

– И он об этом, конечно же, даже не догадывается, – хохотнула лисица, вспоминая рассказы Марты о том, как сильно белые рыцари презирают ведьм и всякую нечисть. Иные из храма почти не вылезают, разве только в постель к прекрасным дамам и походы, а тут – нате! Ох и судьба, ох и шутница!

Залетевшая в гости Тампт раскрыла от удивления клюв и уронила на пол сверкающее ожерелье с эльфийскими рунами (у Доброго стащила, не иначе!).

А к первому дню весны рыцарь притащил целую корзину подснежников и упорно отказывался уходить, пока Марта не примет подарок.

Только у них – разные дороги, и ведьма прекрасно знала это. Как сошлись, так и разойдутся.

2.

– А у тебя весь нос в корице! – Тэми пронзительно чихнула и насупилась, всматриваясь в чёрный котелок, над которым колдовали руки эльфа.

Добрый осознавал, что добром оно не кончится, и чем скорее лису отвадить, тем легче ей же будет.

Лишь бы только не оставалась одна.

Тэмира не знала. Ни о том, что эльф искренне хотел помочь и воспринимал её как ребёнка (ещё бы – он-то на два поколения старше!), ни о том, что сам попросил Марту приглядеть за лисой.

«Только не сейчас, не посреди метели».

3.

Лошади мчались сквозь берёзовую рощу. Лисица крепко держала поводья и чуть ли не кричала от восторга, чувствуя ветер. Вот он, оставляющий старое и больное позади и открывающий врата в нечто невиданное!

Хороводы, ярмарки, поиски полевой русалки, совместные гадания и корабли. Обязательно корабли, рассекающие волны под тихое пение обитателей вод.

– Да здравствует свобода! – не сдержалась-таки Тэмира.

– Да здравствует природа во всём её величии! – вторила ей Марта.

– И да здравствуют крылья! – подхватил Кёльберг.

Это был даже не шаг – скачок в загадочную неизвестность. И что-то всем троим подсказывало, что всё обязательно образуется, даже если вначале настигнет череда бед.

Часть 3. Чумное время

I. Пляска стихий

1.

Он поселился в глубине горных хребтов, посреди густого леса, который напоминал о далёкой родине. Местные жители сперва относились с подозрением, но после привыкли.