Разносчик пиццы

Хотелось курить, а сигареты он где-то выронил или оставил. Он с тоской оглянулся на каминную полку, где лежали сигары, словно раздумывая, прилично ли будет сейчас закурить.

Артур понимающе кивнул:

– Берите сигару, Михаил. Я же вижу, как сильно вам курить хочется.

– Да неловко мне. Вроде бы не ко времени сейчас.

Он достал таблетку какого-то лекарства и повертел ее в руках.

– Если есть желание – надо закурить. Не стесняйтесь, – настаивал Артур.

– Хорошо. Сейчас покурю и все расскажу. Вот только перед этим лекарство выпью.

Лямзин безнадежно махнул рукой, – это, вероятно, означало «делайте, что хотите». Михаил кинул в рот таблетку, прошел к камину и взял в руки шкатулку. Достал сигару, с наслаждением понюхал ее и только хотел отрезать кончик изящными старинными ножничками, как спохватился.

– Может, еще кто будет? – с надеждой спросил он, глядя на Макса. Тот покачал головой. – А что так?

– Не курю, бросил. Сейчас модно, знаете ли, вести здоровый образ жизни.

– Знаю. Но курю.

Он аккуратно обрезал конец сигары, склонившись к камину, зажег лучину и прикурил от нее.

– У вас все продумано, Артур! Восхищаюсь вами, вы – истинный ценитель. Тут ведь как – от запаха спички с серой вкус дорогой сигары может пострадать. Зажигалка же для этих целей и вовсе моветон.

Вдруг его взгляд остекленел, а лицо сильно побледнело. Из руки выпала дымящаяся сигара, и он начал медленно оседать на пол. Прежде чем упасть, успел рвануть ворот рубашки, пытаясь справиться с удушьем, и повалился лицом вниз.

Сначала все оцепенели от неожиданности, и вдруг Мара истерически заорала:

– Да сделайте же что-нибудь, он умирает!

– Не прикасаться! – крикнул Лямзин, широко расставляя руки.

– Позвольте, но я врач, – сказал Артур.

Лямзин поднял на него тяжелый взгляд.

– Держитесь подальше, мой вам совет. А Михаилу уже ничем не поможешь.

Глава 8

Затылок болел так, будто под него подложили бревно, а руки онемели и были словно чужие.

– Как вы себя чувствуете?

Мара открыла глаза, попыталась что-то сказать, но только беззвучно зевнула.

– Ясно. Сестра, ставьте укол.

Руку стянул жгут, и игла впилась в вену. Вместо сердца вдруг образовалась саднящая рана.

– Больно, – еле слышно прошептала Мара.

– Это хорошо, значит, жива. И будешь жить долго. – Молодой симпатичный врач складывал инструменты.

Она попыталась улыбнуться в ответ. Получилось вымученно и криво.

– В больницу поедем?

– Нет.

– Ну и зря. Это мое мнение.