Обитель

 – Кто-то сказал тебе не лезть к нему, а ты положила на это огромный хер, за что получила по заслугам?

– Ха-ха, – наигранно протянула Карина, закончив с обследованием. Она уложила голову на собственные колени и обняла их руками, тихо вздыхая. – Не угадала, – даже прикрыла глаза, но всё равно спросила: – Ещё одна попытка?

– Не люблю одни и те же игры.

– Да что ты?

– Постоянство – скука смертная.

Карина снова вздохнула. Кажется, от беседы с этой противной особой у неё начиналась новая, но уже какая-то другая мигрень.

– Стерва, – чётко и громко произнесла Карина, смело взглянув Волче прямо в глаза, но особо не шевелясь. – В прошлый раз ты притаилась здесь, да?

– Точно жить не хочешь. – Волче наклонила голову, демонстративно щёлкая шейными позвонками, а затем и другой стороной.

– Да валяй. Всё равно у тебя кишка тонка.

– Я не бью инвалидов.

– Я не…

Волче её перебила:

– И ущербных.

Карина дернулась, как от пощечины, и тут же вскрикнула, саданувшись рукой о какую-то железную балку.

– Ты ужасна, – вплетая грамотную речь в процесс матерного страдания, Карина наградила Волче взглядом, полным осуждения. – Я больше сюда ни ногой.

– Чума, – удовлетворённо кивнула Волче, хотя в её интонации все так же не читалось никакой радости.

– И не заговорю с тобой.

– Блеск.

– Даже смотреть в твою сторону не буду.

– Долго же до тебя доходит. Это именно то, чего я хотела.

Карина поднялась на ноги, задрав голову.

– Спасибо!

Волче неожиданно вскинула бровь, отвечая:

– Какого хуя?

– Ты меня разозлила. – Запуская пальцы в волосы, Карина собрала их в хвост и ловко скрепила резинкой, вечно находящейся на её запястье. – Остальное временно не имеет значения.

Развернувшись к выходу из клетки, Карина выбралась из хозяйственного помещения и спустилась на четвёртый этаж, вжимая палец в кнопку звонка.

– Карина! – охнула Сахар, встречая девушку на пороге. – Что с твоим лицом… Карина?

Карина не произнесла ни звука, молча застывая перед дверью Обители. Стиснув зубы до скрипа, она зажмурила глаза, а когда открыла снова, то зрение её окончательно подвело. Силуэт Сахара растекался перед глазами, точно иллюзия.