ВАЛера

Валера

Дей Шиное

Валера имеет неоспоримый авторитет в посёлке Муторай и проводит будни в ежедневных махачах, по выходным пьёт пиво с корешами и трещит о бабах.В жизни Валеры всё на мази, пока ему нежданчиком не прилетает арматурой по голове.Валера открывает глаза почти сразу, полный решимости наказать обидчиков, но уже не в своём теле.

Дей Шиное

Валера

Глава 1

Есть чё-то особенное в посёлке Муторай. Местные угорают, типа «мутный рай». Я с корешем добазарился так клуб выкупить и назвать.

Ну, когда бабки замутим. А когда эти бабки замутим – уже никакого Муторая не будет. Об этом местные уже давно говорят.

Посёлок меньше, чем военные заслуги проспиртованного деда. Полтора квадратных метра на пятьсот пятьдесят душ. Я знаю каждую здешнюю собаку, но что более важно – каждая здешняя собака знает меня.

Преследуя двух девятиклассников этим солнечным днём, я жую табак во рту. Эти додики в шапках-пидорках опасливо оборачиваются и шушукаются, покрепче вцепившись в лямки своих рюкзаков.

Вряд ли они знают, как я выгляжу, но моё имя уж точно слышали.

Сплюнув пережёванный снюс, я прибавляю шагу и прохожу мимо, когда они притормаживают на пустой остановке. Ссыкуют завернуть в подворотню. Хорошо их всё-таки воспитали мамашки. Может, и выживут в Муторае.

Быстро потеряв интерес к школьникам, я пересекаю дорогу и захожу в магазин. Мой выбор остаётся неизменным вот уже несколько лет подряд с тех пор, как закончил школу. А школу я закончил лет пять назад.

Открыв холодильник, я вытаскиваю жигулёвское и сразу иду на кассу.

– Как житуха, Люб? – спрашиваю я.

Взрослая тётка с перегидрольным каре отвлекается от рассортировки товаров и окидывает меня хмурым взором. Так все глядят, кто в Муторае отбывает от десяточки до пожизненной. Мы называем это «дохлый взгляд». Люба пытается скрыть его, ежедневно измазывая веки яркими радостными тенями, но нихуя лучше от этого не выглядит.

– Ты охуел? – отвечает она чуть погодя, тяжело пыхтя, пока поднимается с корточек на ноги.

Лишний вес мешает ей быть девочкой, которой она так отчаянно пытается казаться вот уже шестой десяток. – Какая я те Люба?

– Любовь? – Я обнажаю зубы. Продавщица закатывает глазища и лениво машет рукой, которой может нокаутировать меня не напрягаясь.

– Сигареты нада? – спрашивает она тоном недоступной девицы.

– Надо, – киваю я. – Дашь в долг?

– Даст в долг тебе сверстница, – цокает Любка. – Это не дешёвый бордель, Валер, а магазин.