Обитель

За крохотными верхними окнами, до которых не дотянуться, виднелось вечернее, по осеннему тёмное небо. Карина двинула по лестнице вниз, только сейчас замечая, что на четвёртом этаже нет света – лампочка выкручена, но благодаря освещению с нижнего этажа всё ещё можно рассмотреть ступени.

Пряча руки в карманах, Карина прошла третий этаж и спустилась ещё ниже. Между вторым и первым этажом наконец-то почувствовался свежий воздух. Минное поле из окурков начало стремительно сокращаться.

Когда Карина отвела взгляд от ступенек, её глаза наткнулись на шагающего по лестнице человека, что двигался ей навстречу: серый бомбер, серые джинсы, и короткие серые волосы.

Человек пронёсся мимо, даже не взглянув на Карину. Его лицо было прикрыто медицинской маской, а сам он двигался рывками, шустро взбираясь выше.

Карина успела спуститься на первый этаж, дойти до метро, проехать три станции, и сейчас плелась по направлению к своему дому, но её голову так и не покинула та вереница знакомств, которыми её наградил сегодняшний день.

***

Отвратительный лязг связки ключей в её руке навевал дурные воспоминания. Когда дверь открывалась, подвешенный к потолку колокольчик издавал протяжное неприятное бряцанье.

– Кариночка? – А удручающий женский голос, раздающийся из кухни, легко доводил до истерики.

– Я дома, мам, – выкрикнула девушка, стягивая с себя обувь. Она аккуратно сложила кеды в ящик и прошла глубже в вылизанное до блеска помещение, сворачивая в обеденный зал, который блестел, как и любая другая комната этой квартиры.

 – Привет, – поздоровалась Карина, фиксируя взгляд на женщине, сидящей у окна.

Миловидная блондинка со светлыми глазами приветливо улыбнулась, но в её взгляде не было жизни.

– Что делала? – спросила женщина.

– Гуляла.

– Ясно. – Женщина продолжала улыбаться, даже когда разговор, казалось, был окончен. Карина подошла к столешнице и ухватилась за графин с водой. – Завтра вернётся отец. – Часть воды выплеснулась мимо стакана, заливая гарнитур. – Карина! – выкрикнула женщина, мигом подскочив на ноги.

 – Боже, ну как так можно? Тебе руки на что даны? А глаза? Глаза, чтобы видеть, – нервно причитала эта женщина, вытирая столешницу подхваченным по пути вафельным полотенцем.

– Мам.

– Можно быть поаккуратнее, Боже, ну новая ведь мебель. Серёженька купил нам, а ты такая безалаберная. А вдруг бы поцарапала?

– Мам. – Карина дёрнула её за локоть, и женщина тут же прекратила бормотать, растирая воду по мраморной поверхности.