Холм повешенной ведьмы

Вы все пожалеете, – прошипела она, глядя на него исподлобья, но услышала в ответ лишь громкий презрительный смех.

Собачий лай раздавался совсем близко, и вскоре из-за деревьев выбежала целая рычащая свора. Вслед за ней, ломая кустарник, на берег выбрались люди. Они издали громкий радостный клич, потрясая ружьями, и окружили охотника и беглянку.

Женщину схватили, крепко скрутили ей руки и сунули в рот кляп, чтобы не сумела навредить.

Затем ее, связанную и бледную, повели под прицелами десятка ружей в сторону заросшего лесом огромного холма, что причудливо высился среди зеленой равнины, и вскоре на берегу ничего не напоминало о произошедшем, кроме множества следов, оставленных тяжелыми сапогами на песке.

Наши дни

Полагаю, что все началось с нескольких пожелтевших от времени листков, вложенных в потрепанную книгу и забытых в пыльной библиотеке одного крошечного сибирского городка.

Никому не известно, кто их там оставил и как давно, но именно мой двоюродный брат Михаил на них и наткнулся, разыскивая нужные ему труды.

Тогда он отучился на историческом факультете, и археологические раскопки стали для него в некотором роде приятной обязанностью. Брат относился к типу тех людей, что весьма неприхотливы и готовы довольствоваться малым, радуясь любимому делу и отдаваясь ему целиком.

Мог целыми днями терпеть проливные дожди и холод. Или, напротив, невыносимую жару. Надо ли говорить, что многолетние походы и раскопки закалили его характер, хотя я и прежде не мог назвать его неженкой.

А еще помню, как он радовался, показывая мне фотографии с какими-то украшениями, найденными на разрытом кургане. Честное слово, на меня они не производили такого же впечатления.

На жизнь Миша никогда не жаловался.

Напротив, с каждым разом при встрече я удивлялся тому, каким энтузиазмом горят его глаза. Возвращаясь из очередной экспедиции, он рассказывал о ценных находках, заваливая меня фактами из прошлого, о скрытых под землей сокровищах.

Думаю, наши с ним представления об этом отличались. Я, конечно, себе представлял сундуки, набитые золотом и драгоценностями, а он был счастлив и от того, что на трехметровой глубине им удавалось обнаружить какой-нибудь старый горшок.

Сам я никогда не испытывал желания выкапывать всякую рухлядь, чтобы потом ею любоваться. Раритеты прошлого совсем не привлекали мой взгляд.