Мы оседлаем бурю

– Я отведу вас к ее величеству, ваше высочество, – сказала Нилла.

– Уж конечно, хотя я прекрасно знаю дорогу.

Служанка поджала губы и зашагала обратно к замку, предоставив мне следовать за ней через открытые двери, в суету приготовлений к церемонии присяги. До нее оставалось еще несколько дней, но в город уже начала стекаться аристократия с севера, так что нужно было все отдраить – от ширм до полов и каменных драконов, смотрящих сверху вниз на всех, кто входит в замок. Повсюду слуги карабкались на высоченные лестницы, пытаясь стереть с потолочных фонарей годичный слой пыли.

Замок Кой называют неприступным, его стены еще никто не преодолевал, но все же перед покоями моей матери стояли два императорских гвардейца.

– Ваше величество, – сказал один из них, чуть раздвинув дверь в ее комнату – чтобы только произнести эти слова в щель. – Принцесса…

– Пригласи ее, и пусть нас никто не беспокоит.

– Да, ваше величество.

Матушка стояла у длинного зеркала в гардеробной. Через руку горничной было перекинуто алое парадное платье, а другая служанка наливала свежую воду и раскладывала гребни. Императрица Кисии была одета совсем просто, в тонкое нижнее платье, но ей достаточно было лишь посмотреть на кого-нибудь, чтобы ввергнуть в дрожь. Именно так она и поступила теперь, повернув голову не с королевской грацией, а как змея, встающая в стойку перед добычей.

– Мико, – начала она. На фоне синей драпировки комнаты ее глаза казались ярче.

Нилла поставила на циновку маленький столик и звякнула чайными чашками. Потом поклонилась и, не дожидаясь, когда я выполню материнский приказ, разлила чай. Пар заструился на свободу.

– Не стой столбом, – сказала матушка. – Садись.

Я подчинилась, но в животе у меня словно бултыхалась рыба. Чай был слишком горячий, но я обняла чашку ладонями и позволила пару ласкать мои щеки.

– Если речь о том, что Тана попал во флаг, ваше величество, то я…

– Попал во флаг?

Возможно, та горничная все-таки ей не доложила.

– Флаг Ц’ая во дворе. Танака куражился во время тренировки.

Ее лицо прорезала мрачная складка, но она быстро отмела дурные мысли и тряхнула нехарактерными для кисианки светлыми кудрями.

– Речь не о флаге. – Она натужно улыбнулась. – Речь о твоем замужестве.

– Моем замужестве?

– Ты не должна удивляться, Мико. Ты уже взрослая. У тебя уже три лета идет кровь.