Невернесс

– Ты тоже разочаруешься, если будешь стремиться к недостижимому.

– Простите меня, Главный Пилот, но разве мы можем знать заранее, что достижимо, а что нет?

– Мы начинаем понимать это с годами, когда становимся умнее.

Я пнул носком ботинка металлическую окантовку стойки, и медь глухо зазвенела.

– Я, конечно, молод, но не хотел бы показаться…

– Опять ты хвастаешься, – вмешался Лионел.

– Я считаю, что Гипотеза доказуема, и намерен доказать ее.

– Ради знания или ради славы? – спросил Соли. – Я слышал, ты сам не прочь стать Главным Пилотом.

– Каждый кадет мечтает когда-нибудь стать Главным Пилотом.

– Юношеские мечты для взрослого мужчины часто оборачиваются кошмаром.

Я снова задел ногой окантовку – нечаянно.

– Я уже не юноша, Главный Пилот. Завтра я дам обет, обязывающий меня искать истину, – разве вы забыли?

– Кто, я? – В запальчивости он нарушил свое табу, произнеся запретное местоимение, и поморщился. – Запомни, мой мальчик: я ничего не забываю.

Слово «ничего» повисло в воздухе вместе с гулом потревоженной меди.

Соли уставился на меня, а я на него. Потом с улицы донесся чей-то смех, слишком громкий, и дверь бара распахнулась. Трое высоких, кряжистых мужчин, все с бледно-желтыми волосами, висячими усами, в легких черных шубах, припорошенных снегом, отстегнули коньки и ввалились внутрь. Они обменялись рукопожатиями с Соли и Лионелом. Самый большой из них, мастер-пилот, терроризировавший Бардо все наши послушнические годы в Борхе, заказал три кружки кваса.

– Ну и холодина же на улице, – сказал он.

Бардо, нагнувшись ко мне, прошептал:

– Мне кажется, пора сматываться.

Я потряс головой.

Трое мастер-пилотов – их звали Нейт, Сет и Томот, и они были братьями – повернулись к нам спиной, делая вид, что нас не знают.

– Я оплачу тебе шесть ночей с мастер-куртизанкой, – настаивал Бардо.

Послушник принес три кружки с дымящимся черным напитком. Томот подошел поближе к огню и отряхнул шубу от снега. Глаза у него, как у многих пилотов, ослепших от старости, были блестящие, искусственные.

Он только что вернулся с окраины Экстра.

– Твои Эльдрия были правы, дружище, – сказал он Соли. – Двойная Галливара и Сериза Люс взорвались. От них ничего не осталось, кроме пыли и света.

– Пыль и свет, – повторил его брат Нейт, обжег себе рот горячим квасом и выругался.

– Пыль и свет, – подхватил Сет. – Содервальд с двадцатью миллионами жителей попал в смерч радиоактивной пыли и света.