Опасный менуэт

Не любивший сановных лиц Демидов насладился ее униженной просьбой, а потом велел написать расписку чрезвычайного содержания, мол, ежели она через месяц не отдаст те деньги, то пусть все считают ее распутной женщиной. И что же? Гордая аристократка как на грех не смогла в срок вернуть деньги. А Прокопий Акинфиевич, будучи в Дворянском собрании, что сделал? Собрал вокруг себя молодежь и читал ту расписку.

В бытность в Москве австрийского императора устроили парадное гулянье, все пришли в нарядных одеждах, а Демидов, притворясь больным, явился в простой шинели, с суковатой палкой в руке.

Никто не мог отплатить Демидову тем же или унизить вельможу (о, вельможи XVIII века более никогда не появятся на Руси!). Во многом сила его покоилась не просто на деньгах, а на деньгах огромных! Но и щедрость его была исполинской. На собственный счет он учредил коммерческое училище, помогал университету, а всего на разные богоугодные и общественные нужды пожертвовал более полутора миллионов рублей. Не жалел также денег и на свои прихоти.

Миша видел в доме множество каких-то людей: приживалок, нищих, богомолок, странников; похоже, что хозяин не знал их, не желал замечать. Лакеи – что за диво? Шуты какие-то. В красных ливреях, на носу очки, а на ногах! На одной ноге – лапоть и онуча, на другой – туфля французская.

– Чего ты так вырядился? – спросил Миша одного.

– Барин велели.

– А зачем?

– Не зачем, а пуркуа, так велено нам говорить. Заставляет учить по-хранцузски… Лучше б гумно чистить, чем это.

Миша обратил внимание на очки.

– А что это, никак худо глаза твои видят? Очки-то зачем нацепил?

– Это? – Лакей снял с одного уха дужку, очки болтались возле шеи. – А леший его знает, барин нашу образованность хочут показать. – И лакей, вжав голову в плечи, тоненько захохотал. – Тебя тоже станет учить.

Учить? Грамоту Миша уже знал. Французский язык? Вот было бы славно! И в самом деле, к нему приставили мусью. Вскоре, встречаясь с барином, Миша уже резво вскрикивал: «Бонжур, мусье!» – и замирал на пятках.

– Грамоте умеешь? Умеешь. Рисовать будешь. А почерк у тебя чистый? Вот что, нынче напишешь бумагу, крупно, четкими буквами.

– Какую?

– А вот какую! Дочь моя, одна, прочих-то я выдал замуж за дельных людей, заводчиков, а эта хочет дворянина. Так ты напиши: не желает ли кто из дворян взять мою дочь в жены. Понял?

Мишка еле сдержал смех, думал, барин шутит. Однако в тот же день выдали ему текст, хорошую бумагу и к утру велели красиво написать.