Влюбленные женщины

Направившись к остальным гостям, она обернулась, помахала ему платком и со смехом проговорила нараспев:

– До свидания, до свидания, малыш.

– До свидания, злобная карга, – сказал он про себя.

Гости пошли в парк. Гермионе хотелось показать дикие нарциссы, растущие на склоне холма. «Сюда, сюда», – напевно и неторопливо звучал ее голос. Всем вменялось в обязанность следовать за ней. Нарциссы были прелестные, но никто не обратил на них внимания. К этому времени Урсула кипела от возмущения, ее бесила сама атмосфера приема.

Гудрун наблюдала и фиксировала все ироничным и бесстрастным взглядом.

Они видели пугливого оленя; Гермиона говорила с ним так, будто он юноша, которого она хочет обольстить. То был самец, поэтому ей надо было показать свою власть над ним. Возвращались гости через пруды, что дало Гермионе повод рассказать о ссоре двух лебедей из-за дамы. Она заливалась смехом, вспоминая, как отвергнутый влюбленный сидел на берегу, спрятав голову под крылом.

Когда они подошли к дому, Гермиона, стоя на лужайке, прокричала необычно резким и громким голосом:

– Руперт! Руперт! – Первый слог звучал высоко и протяжно, второй резко падал вниз.

 – Ру-у-у-перт!

Никто не отзывался. Вышла служанка.

– Где мистер Беркин, Элис? – нежным, слабым голосом спросила Гермиона. Но какая же сильная, почти бешеная воля скрывалась под этим нежным голосом!

– Думаю, в своей комнате, мадам.

– Вот как?

Гермиона неспешно поднялась по лестнице и пошла по коридору, протяжно и пронзительно выкрикивая:

– Ру-у-уперт! Ру-у-уперт! – Она остановилась у дверей его комнаты и постучала, не переставая звать: – Ру-уперт!

– Да, – отозвался он наконец.

– Что ты делаешь? – Голос ее звучал мягко и заинтересованно.

Ответа не последовало. Но дверь открыли.

– Мы вернулись, – сообщила Гермиона. – Нарциссы прекрасны.

– Да, – согласился он. – Я их видел.

Гермиона посмотрела на него долгим, плывущим, лишенным всяких эмоций взглядом.

– Видел? – повторила она с вопросительной интонацией, не сводя с Беркина глаз.

Их стычка возбудила ее, придала сил, она увидела в мужчине капризного, беспомощного мальчика, который, попав в Бредэлби, полностью оказался в ее власти. Однако в глубине души Гермиона предчувствовала близость разрыва, и это подсознательно рождало в ней неудержимую ненависть.

– Чем ты занимался? – повторила Гермиона все тем же мягким и безразличным голосом. Беркин не ответил, и она почти машинально шагнула в комнату.