Влюбленные женщины

– Как, должно быть, замечательно жить в климате, где можно ходить совсем без одежды, – сказал Холлидей.

– При условии, что там не водится ничего, что жалит или кусает, – уточнил Джеральд.

– Да, это серьезная помеха, – пробормотал Максим. Джеральд взглянул на юношу и с легким отвращением увидел в нем, голом и загорелом, довольно унизительное сходство с животным. Холлидей был совсем другим. Он был красив трагической, больной красотой, сумрачной и строгой. Красота мертвого Христа на руках у Богородицы. В такой красоте нет ничего животного, только трагизм страдания.

Лишь теперь Джеральд заметил, как прекрасны карие глаза Холлидея с их добрым, застенчивым и все тем же трагическим выражением. Отблеск огня падал на его довольно сутулые плечи; он сидел сгорбившись у камина с восторженным лицом – пусть оно говорило о слабости и безволии, но в нем присутствовала особая трогательная красота.

– Вы ведь бывали в жарких странах, где люди ходят нагишом, – сказал Максим.

– Правда? И где? – воскликнул Холлидей.

– В Южной Америке, на Амазонке, – ответил Джеральд.

– Это замечательно! Жить, никогда не надевая на себя ничего из одежды, – как я мечтаю об этом! Будь такое возможно, я бы считал, что жизнь удалась.

– Неужели? Что до меня, я не вижу особенной разницы, – сказал Джеральд.

– Нет, это чудесно! Не сомневаюсь, что тогда жизнь изменилась бы полностью, стала бы совсем другой, изумительной.

– Но почему? – не понимал Джеральд.

– Ну, тогда можно было бы чувствовать вещи, а не только видеть.

Ощущать телом дуновение ветра, осязать вещи вокруг, а не просто видеть. Уверен, жизнь так плоха, потому что мы перегружены зрительными образами, – мы не слышим, не чувствуем, не понимаем, мы только видим. Я думаю, это в корне неправильно.

– Да, ты прав, ты прав, – согласился русский.

Джеральд перевел на того взгляд, отметив красоту смуглого тела, обильно покрытого завитками черных волос, и конечности, похожие на гладкие стебли. Юноша был здоров и красив, отчего же тогда при взгляде на него возникало чувство стыда, отчего появлялось отвращение? Почему вид его тела был неприятен Джеральду, почему оно словно унижало его? Неужели от человеческого тела большего ждать нельзя? Как банально, подумал Джеральд.

В дверях возник Беркин в белой пижаме, с полотенцем через плечо, его волосы были мокрыми. У него был отчужденный вид, он производил какое-то нереальное впечатление.

– Если нужна ванная, она свободна, – сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь.