Волк среди теней

Голоса были случайными и не обращались к тебе. Ты должна научиться не слышать их, как не слышишь шума ветра в деревьях.

– И причина этого – моя беременность?

– И да и нет. Младенец и эта земля воздействуют вместе.

– Ей повредит то, что происходит со мной? Она изменится?

– Она?

– Это девочка… она девочка.

– Не знаю, Донна, там видно будет.

– Ты отведешь меня домой?

– Нет. Ты должна сама отыскать свой путь.

– Я не могу. Я заблудилась.

– Попробуй. Я буду следовать за тобой.

Донна молнией помчалась к голубой планете, огибая горы, проносясь над широкими сверкающими озерами и холмистыми прериями.

Она ничего не узнавала. Видела селения из шатров, каменных домов, хижин, лачуг и даже пещерные жилища. Она пронеслась над океаном, глядя, как корабли с треугольными парусами борются с бурями, лавируют между рифами, пока наконец не оказалась в области льда и ледников, подобных дворцам, высоким и величественным.

– Я не могу найти дороги, – сказала она.

– Закрой глаза и представь, что ты дома.

Она попыталась, но, открыв их, увидела, что она где-то под водой и акулы кружат вокруг усаженной длинными шипами головы огромной статуи. Она в панике бросилась прочь, и снова Каритас удержал ее.

– Послушай меня, Донна. Страх и паника – твои враги. Почувствуй отвращение к ним, как к слугам Аваддона, и забудь о них. Твое жилище – теплый дом, где тебя ждут твой муж и твой сын. Пусть их любовь, их потребность в тебе притягивают тебя, а подводные города ты сможешь осматривать, когда пожелаешь.

Она закрыла глаза, подумала о Коне Гриффине, но перед ней возникло лицо Йона Шэнноу. Она изгнала его из своих мыслей и увидела рыжего Кона Гриффина возле своего спящего тела. Он сжимал ее руку в своей, его лицо было встревоженным. Она слетела туда и открыла глаза своего тела.

– Кон, – прошептала она.

– Ты здорова?

– Конечно. – Она подняла руку, чтобы коснуться его лица, а он отшатнулся.

Обе ее руки лежали у нее на коленях, и коснулась она его, как дух. Ее глаза наполнились слезами.

– Я ничего не могу с этим поделать, – сказала она. – Никакие узы больше не привязывают меня к моему телу.

– Я ничего не понимаю! Ты больна?

– Нет. – Она сосредоточилась на том, чтобы встать, и ощутила себя в своем теле так, словно ее душа была влагой, а плоть – губкой, не способной вместить ее всю. Гриффин помог ей добраться до постели и лечь. В соседней комнате Рейчел, жена Маддена, сидела возле спящего мужа.

Мадден заворочался.