Жемчужная река. Герцогиня Клавдия

Это палач вогнал клинья между пальцами левой руки. Кости хрустнули под невыносимым давлением и из-под розовых ногтей брызнула кровь.

– Сознаетесь ли вы в своем преступлении? – отчеканил снова председатель.

Лиу Сиу ничего не слышала. Она не отводила глаз от своей расплющенной руки. Минг сделал знак – и присутствующие снова услыхали хруст, на который затихшая толпа ответила ревом кровожадного восторга. Это треснули кости правой руки.

Но Лиу Сиу не стонала: глубокий обморок избавил ее от мучений. Присутствующий в заседании врач подошел к подсудимой и влил ей в горло возбуждающий напиток, от которого она скоро очнулась для новых, еще более жестоких страданий, потому что к пытке физической присоединилось глубокое душевное терзание.

Первый взгляд ее упал на носилки, на которых двое солдат притащили искалеченного пыткой И Тэ.

Арестованный в день нахождения трупа молодой ученый откровенно рассказал суду о своем случайном знакомстве с Линг Тиэнло в пагоде Ми, признался он и в своей чистой любви к Лиу Сиу и в том, что был на свадьбе в ночь убийства новобрачного.

Но за то, что он категорически отрицал свое участие в преступлении, его подвергли жестокой пытке, и он лежал перед судом с перебитыми бедрами и суставами.

Лиу Сиу забыла о своих страданиях. Она помнила только, что она одна – причина его страданий. Крик ужаса невольно вырвался из ее уст. И И Тэ узнал ее голос. Он обернулся к ней, и они обменялись долгим взглядом, в котором каждый почерпнул новые силы.

Теперь жадное любопытство толпы было обращено на молодого ученого.

Защищал И Тэ его коллега, жрец пагоды Ми, потому что в Китае нет профессиональных защитников, и всякий друг обвиняемого может выступить в его защиту.

Но на этот раз никто не слушал защитника. Для суда и публики преступление было бесспорным и очевидным. Напрасно говорил он об их непорочной юности, о том, что они были поставлены в такие условия, что не могли даже ни сговориться, ни подготовиться к преступлению. Напрасно ссылался он на показания служанок, которые сами раздели новобрачную и ушли, впустив к ней супруга.

Напрасно взывал он к милосердию судей – приговор был уже предрешен.

Видно было, что судьи из приличия сдерживают свое нетерпение и ждут не дождутся конца защиты.

Как только оратор умолк, Минг заговорил снова. На этот раз он обратился к И Тэ.

– Суд выслушал, – сказал он, – все, что может быть сказано в защиту подсудимых. Но никто не может поколебать наше убеждение.