Белый Лис на большой дороге

Маргарита вертела головой по сторонам: были тут в основном студенты, но немало знакомых лиц из родного Гумилёвского Лицея, в том числе – профессор богословия Авель Влас. Следующим выступал смутно знакомый старшеклассник, тоже из Лицея – модно одетый, с модной розой в петлице – и тоже со стихами в духе ютландских скальдов, очень модными в Ингермаландии, как и всё ютландское:

Скальда слово небо будет

Субмарина вдаль несётся

За штурвалом грозный конунг

В шлеме прочном и в кольчуге

Славный сын Хромого Брана

Гисли Смерча внук, и правнук

Хеймдалля, который взмахом…

Далее что-то про мечи, субмарины и китов, которых викинги пасут в открытом море.

Китов – если верить стихам – было много, но на всех не хватало, их друг у друга угоняли, словно каких-то овец – обычная ютландская история – и кто-то случайно, совсем по-ютландски, убил чьего-то дедушку, прадедушку или троюродного брата (повод для мести) – Маргарита утратила нить.

– Ещё одно подражание скальдам. Какая пошлость.

 – тихо фыркнул Алим.

– Ты можешь заткнуться? – тихо спросил Яков.

Алим покраснел, но не сказал ничего. Маргарита подумала, что просьбу Якова он принял слишком близко к сердцу.

Потом было посвящение дружбе, без рифмы и без размера, что-то путанное, туманное, пугливое и – говоря начистоту – совершенно по сути своей надувательское: не дожидаясь следующего участника, Алиса, Яков, Маргарита и Марк дружно сбежали.

– А что Алим? – поинтересовался Марк.

– Ну, я собирался позвать и его, но этот чудак исчез куда-то.

 – ответил Яков.

– Ты просто не хотел его брать, – сказала Алиса. – Он и есть следующий участник. Слышишь? Он уже вышел на сцену.

– Идём скорее. Мне кажется, это надолго.

Но на следующий день Алим всё-таки заставил их послушать свои стихи, говоря с нарочитой грустью:

– Я бы поклялся мстить вам до самой смерти, но, увы, предают меня слишком часто – так часто, что слишком многим придётся мстить. – Маргарита подумала, что за этой наигранной грустью он прячет настоящую – и видимо очень сильную – душевную боль, а затем Алим принялся читать вслух.

Одно за другим он прочитал несколько стихотворений; последнее из них кончалось следующими словами:

Мир непостоянен, обманчива видимость

Обречён здравомыслящий

И благословенен дурак!

Маргарите показалось, что в этих стихах что-то есть. Яков слушал задумчиво, Марк – рассеянно. Тем временем их дружба катилась ко всем чертям.