Белый Лис на большой дороге

Маргарита и Марк всерьёз увлеклись фехтованием (Маргарита даже прошла в полуфинал округа по рапире, чтобы провалиться там с треском), Яков – карточным шулерством, Алиса – своим балетом, в то время как Алим писал стихи. Он бредил поэзией – в прямом смысле, ругаясь ямбом и спьяну изъясняясь александрийским стихом – хотя всем говорил, что страсть эта «не всерьёз» – и однажды позвал друзей на поэтический вечер. Маргариту, Якова, Марка и даже Алису – рассчитывая, что она откажется. Но Алиса поступила ему назло и согласилась.

Перед тем они снова выпили – Маргарита пила через силу, как-то раз её вырвало, и с тех пор казался мерзостью алкоголь, и уже не было в коньяке никакого бунтарского шарма. Стемнело, снег скрипел под ногами. Вечер был устроен во дворце церемониймейстера Кочубея: в заштатном весьма дворце, каких очень много в Столице, не слишком большом, но запутанном, тёмном – уличив момент, девочки немного отстали – Алиса поцеловала Маргариту и тут же потянула за собой. Мрачный коридор, лестница, шкаф, стеклянная дверь, светлый зал, небольшой, но набитый людьми.

На поэтическом вечере – избитые популярные темы. Слова произносятся с придыханием, выступает один – какой-то длинный и с серьгой в ухе: в стихах, полных модных банальностей, воспевает горчайшую любовь музыканта, вспыхнувшую к серебристой змейке под деревом бузины. Выступает другой, заунывно и завывая, со стихами на модный ютландский манер, посвященными Рагнарёку:

Тут славный приходит

скифов дикий отрок.

Танки клином ведёт

в битвы кровавый морок.

Рвутся валькирии

С хриплым гулом к Ла-Маншу.

Пехота Китайской Империи

проходит парадным маршем.

Враги то отступят,

то нахлынут новыми волнами.

От Ла-Манша до Чехии –

поле боя под небосклонами!

Кто-то дремал, иные зевали, в то время как Алим на своём месте ёрзал, возмущался и громко шептал, что нельзя, нельзя так сказать даже по-русски.

Вот и солнце померкло,

и земля тонет в море,

и срываются с неба

звезды, несущие горе

на земле загораются,

города пожирая,

и в луну вгрызается

ноосферная бомба, волк Фенрир!

– Детский сад, – прошипел Алим.

Истребителя жизни трапеза

астероидным крошевом

на землю атлантов сыпется.

Лишь от Старой Европы осталось

похоронным звоном

под слоями каменной лавы

сказителя древнего слово:

Сраженный атомом–

достоин славы.