Проклятые души: кровь, мозги и рок-н-ролл

– Там где-то в середине заметка, – подсказал Саймон.

Это была правда, от осознания которой Уилл ещё больше невзлюбил людей. Миссис Лорц, бывшая библиотекарша центральной городской библиотеки Спрингвуда, была, как говорится, «божьим одуванчиком» и частенько заглядывала в лавку Уилла за какой-нибудь безделушкой или просто поболтать. Женщиной она была старой и одинокой, поэтому Уилл испытывал к ней некое подобие жалости и даже несколько раз помогал ей с ремонтом её дома. Но к его великому разочарованию, в книжке, кривым почерком Дэниела Моллоя, было написано следующее: «Расспрашивал одну из местных – Арделию Лорц.

В отличие от остальных жителей, она явно не в восторге от этих трёх. Особенно негативно отозвалась об Уилле Рэндале, назвав его отвратительным ублюдком и мелким жуликом. Говорит, чтобы я держался от него подальше, а то он вроде как заразный».

– Strega! – не удержался Уилл.

– Тише, тише, – произнёс Саймон и сделал глоток из бокала. – Зато это объясняет, почему все предыдущие мужья этой миловидной старушки кончали самоубийством.

– Мозги… – отозвался Роб.

– Вот именно, – согласился с ним Саймон. – Тем более что если верить этим записям, то большая часть жителей Спрингвуда относится к нам вполне дружелюбно.

– Когда я встречу её в следующий раз, на месте сожру, – не унимался Уилл.

– А вот этого нам не нужно, ты и так уже натворил дел.

Уилл прищурив глаза, с недоумением посмотрел на Саймона.

– Что значит «я»?

– А кто голову ему одним ударом снёс? – Саймон кивком указал на мясо на тарелке.

– In primo luogo, questo idiota запачкал своим пеплом ковёр в гостиной. Хотя это твоя вина, потому что ты вообще разрешил ему курить в доме.

– Я не разрешал, – начал оправдываться Саймон, – этот самодовольный хлыщ сам закурил.

Роб оторвался от своей трапезы и сказал:

– Мозги…

– Вот видишь, я не виноват в том, что ковёр испачкали.

– Va bene, ma in secondo luogo, ты чёртов кретин, сам навёл его на нас, – с раздражением, словно ему занозу загнали под ноготь, продолжал Уилл.

 – Какого чёрта ты всем раздаёшь свои фотографии, да ещё и подписываешь их?

– Мы были молоды, и я был влюблен.

– Мы не были молоды, и ты каждые пять лет находишь новый объект воздыхания.

– Эй, – Саймон был задет за живое, в метафорическом, конечно, смысле, – не трогай прекрасное. Любовь – это столь непостоянное чувство, сколь и прекрасное. А если ты своим животным мозгом не можешь понять этого, то мне тебя жаль.