Восьмой цвет Радуги

Стабильность и уважение: эти качества всегда ходили с советскими офицерами рука об руку. Отец Толика, вскоре погибший на одной из необъявленных войн между СССР и Штатами где-то в Африке, успел привить сыну любовь к дисциплине и чувство долга.

Скорее всего, из Бельченко получился бы превосходный солдат. Без искорки, но зато исполнительный и послушный, знаток Устава и апологет субординации. Но судьба распорядилась иначе. И не только с ним. Советский Союз перестал существовать. Сбережения доверчивых граждан, не умевших вкладывать деньги в оборот и запускать собственные бизнес процессы, превратились в голые бесплотные цифры.

Цены поползли вверх, а зарплаты и пенсии вовсе перестали платить.

Анатолий бросил училище, когда до окончания оставался всего год. Парню нужна была работа, причем любая, смотреть на мучения матери он уже не мог.

Так и мыкался, то разгружая вагоны, то укладывая тротуарную плитку. И лишь по вечерам, когда городок засыпал, Бельченко погружался в мир, о котором мечтал.

Мир книг. Справедливый, логичный, понятный, со своими морально-нравственными критериями, которые свято блюлись главными героями, а нарушителей рано или поздно ждало неминуемое возмездие.

– Сынок, тебе бы с девушкой какой познакомиться. – Причитала мать. – Время ведь идет.

– И куда я ее приведу? – Отвечал Анатолий вопросом на вопрос, оглядывая двухкомнатную хрущевку с ее изъеденными молью коврами и стареньким черно-белым телевизором.

 – Все девушки любят деньги. – Отрубил Бельченко. – Когда заработаю миллион, тогда и займусь поисками. И выберу ту, которая мне нравится, а не ту, которая согласится.

– Ой, сынок, – мать покачала головой, – смотри, чтобы тебя самого не нашли. Худо будет, если влюбишься и не будешь к этому готов.

Толик усмехнулся, еще не зная, что слова матери окажутся пророческими. И не в отдаленной перспективе, а уже на следующий день.

Он встретил ее на остановке. Надменный вздернутый подбородок, презрительно тонкие линии бровей и белокурые локоны. От таких девушек стоит держаться подальше, но именно к ним, почему-то, тянет сильнее всего.

Толик даже не заметил, как проехал свою остановку. Не задумался о праведном гневе прораба, который всегда штрафует опоздавших, а за неявку на работу может вообще уволить. Он смотрел в белокурый затылок, стараясь не выдать себя.