Отец Иов. Сборник рассказов

«Несчастные сектанты, – вздохнул иеромонах, – изолировавшие себя от мира, отлучившие себя от Бога».

– Матушка, есть и Березовка, и мир есть, и Всемогущий Бог, любящий нас, и слава и красота и правда Его пребывает во век, – почему-то он процитировал 110 Псалом, – милостив и щедр Господь.

Отец Илий подождал мгновение, поправил лямку портфеля и вышел из комнаты.

– Болезный, – услышал он тяжелый вздох бабушки.

Но за порог дома монах так и не переступил.

– Матушка, – обратился он к старухе из сеней, – все здесь очень странно и для меня непривычно.

– Нет, – бросила, даже не повернувшись, она.

– В вашу деревню я приехал уже ночью, – отец Илий решил быть настойчивее, – стучался в несколько домов, но все были пусты. Как и ваш. Куда вы все уходили все?

Старуха молчала, продолжая неспешно копошиться у стола, перебирая пучки сушеных пахучих трав.

– И еще. Ночью здесь творилось что-то невероятное…

Старуха застыла, прислушиваясь, но так и не обернулась.

– Всю ночь что-то грохотало… – отец Илий аккуратно подбирал слова, – думал гроза с градом, но на улице сухо. Выли волки… опасно это, ведь загрызть могут… надо бы в лесхоз обратиться.

Старуха хмыкнув, продолжила свое копошение.

– Какой-то мужчина приходил, – продолжил монах, – богатырского телосложения… почему-то раздетый… только в… каске и с пожарным багром…

Старуха резко развернулась, глаза горели настоящей ненавистью, казалось, сейчас она превратится в гарпию и вцепится когтями в горло.

– Что он сказал тебе?

– Ничего, – отец Илий пожал плечами. «Значит не сон и не галлюцинация», – подумал он, воспоминания пережитого ужаса зашевелились в сердце.

– Врешь, песий сын! – пронзительно заверещала она, сжав кулачки.

– Правду говорю, мать, – голос иеромонаха был ровный, не первый раз он встречается с бабьими истериками, слишком много экзальтированных особ и кликуш приезжают в Свято-Троицкую обитель.

– Встретить его! Неназываемого! И остаться живым? Врешь, змеиный выкормыш!

В сени ввалился Снегирь.

– Что еще?

– Он продался! – старуха ткнула в отца Илия кривой узловатый палец, и завизжала: – В клетку его!

– Истину говорю! – крикнул монах, когда бородач схватил его за руку и заломил за спину. – Истину говорю, не продавался я никакому «Неназываемому»! Я прогнал его!

Снегирь отпустил руку. Старуха открыла рот, глаза округлились.

– Врешь.