Отец Иов. Сборник рассказов

Еду готовили молча, только старуха отдавала редкие приказы. Отец Илий чувствовал себя чужеродным телом, но был заинтригован деревней, поэтому к «Ниве» своей не спешил.

– Брат, – обратился он к бородачу со странным прозвищем Снегирь, – я ехал в Березовку, подскажи, как добраться?

– Березовка? – переспросил бородач, снова взглянув на старуху. – Была такая деревня, знаю.

И замолчал.

– Как была? – не понял монах.

Но до того как сесть за стол бородач более не проронил ни слова.

– Слава господину! Кланяемся защищающему нас! – сказала старуха, когда стол был накрыт.

– Отче наш… – начал было вполголоса отец Илий молитву перед вкушением пищи, но был одернут бородачом.

– Молчи и ешь!

Молитву монах докончил молча, мысленно благословил пищу, сел и молча ел, как и было рекомендовано.

Чай оказался вовсе не чаем, а неприятного вкуса травяным напитком, от которого заболела голова. Но соблюдая правила приличия Илий нос не воротил, все пытаясь продумать как бы начать разговор.

– Брат мой, – снова он обратился к бородачу, и снова заметив, что обращение это ему не нравится, – когда мы ходили с твоими детками за водою, проходили мимо белого… хм… храма, что на окраине леса. Что это за храм, и какому богу вы поклоняетесь?

Бородач бросил гневный взгляд из-под бровей. Старуха, которая была, скорее всего, матерью бородача, встала, так и не допив чай.

– Луна, Ясень, быстро мыть посуду, – приказала она.

Дети засуетились у стола, побросав ложки и недоеденную картошку.

– А тебя, гость, – она выделила интонацией «гость», – я бы хотела попросить.

И замолчала, так и не уточнив, о чем хотела попросить.

Иеромонах Илий сидел за опустевшим столом, бородач ушел, старуха молча делала свои старушечьи дела. Уже подумывая, что его мечты подражать в подвиге святому Николаю, просветителю Японии, и святому Макарию, просветителю Алтая, не более чем пустая гордыня, ведь даже с русскими он не смог найти общий язык. Встав из-за стола, Илий поблагодарил про себя Бога за пищу, поблагодарил вслух старуху и, взяв портфель, направился к выходу.

– Куда, болезный? – спросила старуха, на мгновение, перестав быть старухой, а став бабушкой.

– Уже день, – извиняясь, сказал отец Илий, – я вам премного благодарен, но мне необходимо добраться до ночи в Березовку.

– Нет Березовки, – грустно сказала старуха, еще более превращаясь в семидесятилетнюю старушку, уставшую и согбенную, – ничего нет.