Иеремия

Но едва он смог приоткрыть глаза, как белое слепящее солнце ударило по ним острее кинжала. Пришлось быстро закрыться рукой, чтобы не ослепнуть.

– Чертово солнце! Чертова пустыня! – попытался выругаться Иеремия, но спекшиеся губы едва смогли вытолкнуть лишь невнятные звуки. Пересохшее горло просто отказывалось воспроизводить человеческую речь. Память же, наоборот, услужливо подкинула образ фляги, которую он предусмотрительно наполнил из источника в оазисе. Фляга была на поясе. Иеремия с радостным мычанием нащупал ее, предвкушая соприкосновение с живительной влагой.

Смочив лицо и губы он, наконец, смог приоткрыть рот и сделать несколько глотков. Жидкое «волшебство» вернуло ему уверенность в своих силах. Оглядевшись, Иеремия выругался уже в полный голос – вид поля после бойни превзошёл все его ожидания! Тела, трупы, конечности… Вчера еще молодые, сильные и самоуверенные, а сегодня – пища для стервятников и трупоедов. С наступлением темноты тут разыграются нешуточные страсти, и лучше было бы убраться из этого места подальше.

Попытавшись встать, Иеремия не рассчитал сил и неловко упал навзничь. В голову будто молния ударила. Его вырвало желчью. Полежав некоторое время, пока в голове не улеглось, он снова достал флягу, сполоснул рот и сделал пару глотков. Вторую попытку подняться он делал намного аккуратнее, без резких движений. Устояв, Иеремия, осторожно переставляя ноги, направился к пальмам, опоясывающим оазис, чтобы укрыться в их спасительной тени. Возле источника он умылся и, наполнив флягу, провалился в забытье.

Когда он снова пришел в себя, солнце едва перевалило полуденную отметку. Чувствовал он себя несколько лучше, но желудок тут же беззастенчиво напомнил, что ел он сутки назад. Еда была в переметных сумах на лошади, но ни одного четвероногого в поле зрения не было. Иеремия приуныл. Не умерев от жажды, он рисковал умереть от голода. Но, посоветовавшись со здравым смыслом, который, как оказывается, не весь улетучился сквозь рану в голове, Иеремия решил прибегнуть к древнему и испытанному средству любого наемника – мародерству.

С трудом наклоняясь, сдерживая подкатывающий к горлу комок, Иеремия обошел место сражения. Несколько раз его вырвало – на солнце тела начинали очень быстро разлагаться.