Иеремия

Поэтому он сделал то единственное, что пришло ему на ум – схватив Голос за руку, он со всех ног рванул по коридору, посчитав, что мертвецы, пускай и ожившие, все таки не такие резвые, как один до смерти напуганный наемник.

Несколько раз его хватали липкие костлявые руки, но взмаха кинжала хватало, чтобы продолжить путь дальше. Голос, несмотря на свое сверхъестественное происхождение, визжала не переставая, лишь изредка меняя тональность. Как ей это удавалось, Иеремия так и не понял.

– Мне нужно оружие! – как заговор бормотал наемник, как только они миновали казавшийся бесконечным коридор.

– У Стражей было оружие, – прохныкала Голос. – Но они жили в другом крыле храма и не ходили в Коридор Удовольствий.

– Охотно верю, – буркнул Иеремия. – Увидевший это уже не воин, а тряпка.

– Даже ты?!

– Я – исключение, девочка! – самодовольно стукнул себя в грудь наемник. – Я солдат удачи, а не изнеженный ленивый стражник, который не помнит, где у его меча рукоять.

– А по-моему, ты просто задавака! – выдала своё мнение Голос.

– Время покажет, – отрезал Иеремия, всем своим видом показывая, как глубоко его задели ее слова.

Новое помещение снова было залом, теперь уже формы овала. В центре весело журчал фонтан в виде девушек с кувшинами. Сверху на фонтан падал луч света, непонятно как проникший под землю, отчего капли воды переливались, словно драгоценные камни. На миг Иеремии показалось, что он видит радугу. Дюжина колонн украшала комнату, поддерживая невидимый во мраке потолок.

Все очарование момента исчезло в тот миг, когда наемник нарушил тонкую границу света и тени. Боковым зрением Иеремия заметил, как из-за каждой колонны отделился сгусток тьмы, с каждым мгновением приобретая очертания здоровенного нубианца с пустынным мечом в руках.

– А вот это уже плохо, – пробормотал Иеремия, быстро оглядываясь. Двенадцать колонн, двенадцать Стражей, двенадцать полуторных мечей.

– Очень плохо!

Голос, спрятавшись за его спину, снова захныкала. И, едва нубианцы вступили в круг света, он понял, почему. Глаза у стражей вытекли, а рты были раскрыты так широко, что наводили на мысли о крокодилах. Из них непрерывно извергались потоки слизи и гноя.