Солнце Запада

Но все его мысли смешались через несколько мгновений от криков, раскатившихся за спиной: «Э-э-эй!!! О-о-ой!!! Настенька! Настенька!!! Анастасия Максимовна!!!»

От зарослей осинника поднимались из низины на косогор два толстых, невысоких человека. Наблюдать за ними с высоты было забавно. Они часто останавливались и переводили дыхание и смотрели на Настю и Плетнева, гримасничая от натуги и желания улыбнуться.

– Это наши соседи – Веселовские, – объяснила Настя Плетневу. – Брат и сестра, Петр и Василина. Они больные люди, молодые, но очень больные.

Она улыбнулась соседям и пошла к ним навстречу:

– Петенька, Алиночка! Как я рада вас видеть!

Они принялись целоваться.

Стройная, высокая Верес рядом с неказистыми, толстыми Веселовскими казалась богиней.

– А мы за грибами ходили, Анастасия Максимовна! – срывающимся от радостного волнения голосом говорил Петя.

– Настенька, мы только сегодня вспоминали вас! – перебивала его сестра. – Папа с мамой уехали на несколько дней в Пермь! А мы так хотели увидеть вас! Наверно, Бог услышал наши молитвы!

Они были толстыми, улыбчивыми коротышками с зачатками признаков даунизма. Но в последний момент судьба над ними смилостивилась, Бог уберег их от умственной отсталости и наградил недюжинным интеллектом.

– А что это за грибы? – спросила Настя, взяв из рук Пети полиэтиленовый мешочек.

– Конечно, Анастасия Максимовна! – с жаром кивнул тот. – Это первые весенние грибы: сморчки и строчки. Они вам обязательно понравятся!

Его возраст еще можно было определить по юношескому задору, потому что жирное и бесформенное лицо скорее принадлежало человеку пожилому.

– Нет, Петенька. Боюсь, это будет лишним, – улыбнулась Настя.

– А кто этот человек? – спросила ее Василина.

– Это тот, о ком я рассказывала вам! – рассмеялась Настя. – Вам нужно познакомиться с ним!

– Это Плетнев?! – шепотом спросила Василина.

– Да, это он. Это – мой Сережа!!!

– Господи! – широко улыбнулась Василина. – Значит, у Дашеньки папа нашелся… Я так рада за вас! Я так рада за вас, Настенька!!!

И вновь Насте пришлось наклоняться, чтобы расцеловать соседей.

А Плетнев стоял в стороне от них, и вновь в нем поднималось желание сбежать от этих людей и брести вдаль, забыв обо всем, как старательно забывают по утрам дурные сны.