Карусели дьявола

Она в карьер упирается. Там когда-то скалу рвали. Гора там раньше была. Верхушку у нее срезали, скалу, то есть. А потом породу динамитом рвали на щебенку. Дороги отсыпали. Эту тоже отсыпали. Там маслят по откосам растет видимо-невидимо. Полно там маслят. Летом. И осенью.

– А вы не могли бы меня на карьер свозить, Петр Зиновьевич?– Поинтересовался оперативник.– Наши машины на трассе остались. Тем более, вы здесь каждый ухаб знаете…

– Без проблем!– Кивнул Васильев, открывая дверцу со стороны пассажирского сиденья.

Притихшая было Зоя Борисовна вновь запричитала. Так с причитаниями и молитвой пересела она на заднее сиденье и блажила бы дальше, но на этот раз супруг осадил ее.

– А в каком состоянии этот карьер сейчас находится?– Продолжал спрашивать оперативник Петра Зиновьевича.– Он сухой или заполнен водой?

– Затоплен,– кивнул Васильев.– Но рыбы в нем нет, только малёк. Птицы по весне икру на лапах приносят.

– Стало быть, он неглубокий?

– Нет, неглубокий. Два метра, может, не больше.

– Очень хорошо,– кивнул оперативник, потому что машина Кравченко на проселке так и не нашлась.

Когда они приехали на карьер, в лесу уже сгущались сумерки. Но здесь склонившееся над горизонтом солнце ещё играло в зеркале воды. Все вокруг было напоено светом. И оттого казалось, что лето еще не кончилось.

– Смотрите!– Васильев протянул руку, стукнувшись костяшками пальцев об ветровое стекло.

Но оперативник уже сам увидел масляные пятна, плававшие у кромки берега.

Они подошли к воде. Но в солнечных зайчиках, игравших на мелкой волне, трудно было что-то разобрать. Оперативник поднялся выше по косогору и кивнул. Именно это он ожидал увидеть. Метрах в трех от берега под толщей воды темнел силуэт машины. Оперативник взял в руки мобильник.

– Андрей Анатольевич,– доложил, когда следователь отозвался,– я нашел машину Кравченко.

– Хорошо, Андрей Федорович, возвращайтесь на место происшествия. Родным Кравченко мы уже сообщили о его гибели.

В пятницу двадцать второго сентября протоирей Вознесенского собора отец Сергий басовито отпел убиенного раба божия Леонида. У православных не принято глаголить о земле Израилевой и вспоминать прочие ветхозаветные сюжеты.