Пульс большого города. Книга 2

Почему я так сделал? Да потому, что если бы я начал всё объяснять, то она бы как минимум не поехала со мной. Да и немного страшно было говорить правду. Так вот, я ответил.

– Алло…

Мне никто не отвечал. Я слышал посторонние шумы, но никто ничего не говорил. По телу прошла небольшая дрожь. Если это нас пеленгуют и они как-то узнали новый номер, а я взял трубку, то мы попались. По лбу прокатилась холодная капелька пота.

– Всё хорошо? – спросила Оля, прикоснувшись к моему плечу.

Я посмотрел на неё и сбросил трубку, быстро разобрал телефон и выкинул сим-карту в придорожные кусты.

«А если и по телефону можно как-нибудь отследить?» И телефон полетел следом за картой.

– Да всё хорошо. Просто банки задолбали уже звонить.

Я прибавил газу, а в голове начал прикидывать, кто это был. Если это Андрей, то почему он молчал? Он же не для того звонил, чтобы я услышал его молчание. Мама? Да она никак не могла узнать этот номер. Да и тоже бы не молчала. Цыгане? Вот они, может быть, могли. Чтобы точнее определить местоположение, надо было дозвониться.

А я трубку ещё взял, вот дурак! Дурак! Дурак! А ещё хуже, если это те люди, которые Марка засадили.

Стоп, нужно успокоиться и собраться с мыслями. Я очень испугался. Это нормально в такой ситуации, просто кто-то случайно ошибся номером, а молчали, потому что звонили девушке, а взял я, и они поняли, что ошиблись. Вот и всё! Или компьютер обзванивал. Много объяснений этому звонку.

На улице уже было темно. Я немного успокоился. Мы подъезжали к какому-то городу, более крупному в сравнении с предыдущими городишками.

Поток машин стал очень плотный, и уверенности во мне прибавилось. «А здесь уж нас точно не отследят!»

Чем плотнее движение, тем больше вероятность пробки, так и получилось. Через пару километров мы встали в пробке.

Сквозь машины ютились ветераны боевых действий, прося милостыню. Сомнение было, что они воевали, да и вообще имели какое-либо отношение к войне. Обычные наряженные клоуны, которые не хотят работать, а прикидываются героями войны.

Хотя, может быть, я и неправ, а они и вправду воевали, кровь за нашу Родину проливали, а я так о них говорю.

Пока инвалид катился вдоль машин по узкому коридору, я наблюдал за ним. Никто даже окна не открыл, чтобы дать денег.

Он приближался ко мне, а я всё не отводил от него взгляда. Через минуту он сначала посмотрел на машину справа, а потом – на мою. У меня уже до этого было открыто окно.

– Как тебя зовут, отец?

Он молча поехал дальше.