Ослиная Шура

После всего Нино успевала ещё в клуб «Меридиан», где диакон Андрей Кураев агитировал собравшихся ни в коем случае не связываться с экуменистами,[6 - Экуменизм – новое религиозное веяние, ратующее за всеобщее объединение всех религиозных конфессий, начиная от идолопоклонства, шаманизма и кончая инопланетным православием.] а вступать в их добролюбное общество. Всё это пока ещё было терпимо, но больше всего Нино удивила Шурочку танцами в кришнаитской братии на Арбате.

Совершенно случайно, забредши на эту полупешеходную улочку по каким-то своим делам, Шурочка проходила мимо тамошних художников, поэтов, музыкантов и просто торговцев всякой всячиной, не особо присматриваясь к гомонящим вокруг толпам.

На первый взгляд ничего, вроде бы, особенного не было в этих молодых нерусях, родиной которых ещё совсем недавно была многодетная Россия.

Бросив взгляд на кружившихся в танце почти индийских гурий и пери, Шура застыла в обрушившимся ниоткуда столбняке: прямо перед её носом выплясывала Нино в настоящем индийском сари, с серёжкой в носу, с красным пятном меж взбалмошных бровей и остекленевшими нечеловечьими глазами.

Несколько минут Шура стояла, открыв рот, не сразу сумев понять происходящее. Потом попыталась протиснуться к подружке, которую от неё почему-то намеренно оттесняли наголо выбритые мужики в оранжевых индийских одеждах. Шуре пришлось даже применить кулаки, чтобы пробиться к новоявленной советско-индийской плясунье, пытающейся пародировать танец живота.

– Ты что, совсем рехнулась? – вытащила её Шура из кришнаитской свары. – Ты в своём уме, дура?! За каким лешим тебя занесло в это осиное гнездо? Виктор Иванович «Свами» посоветовал?

А Нино, не слишком-то прислушиваясь к сварливому Шурочкиному ворчанию, продолжая ещё по инерции приплясывать, а заодно и подпевать незатейливую мантру, вдруг промолвила елейно и кротко:

– Шура, как хорошо, что ты здесь! Становись вместе с нами.

– Ага, – обозлилась Шура, – хари Кришна, хари Рама, я за что люблю Ивана?! Марш домой, дура!

С этими словами она влепила такую увесистую оплеуху подруге, что у той сразу же наступило просветление, протрезвление и даже глаза потеряли стеклянную оболочку. Из них просто закапали слёзы.