Закладки жизни

Больные и старики не представляют ценности для государства, ведь они не работают для страны, не платят им налоги. Каждый бизнесмен знает простую истину: «Не вкладывать деньги в мёртвое дело, ведь оно не приносит прибыли». Только в нашем случае мы заменим слово «дело» на слово «тело». Все это понимают, но сделать ничего не смогут. Вы спросите, почему не смогут? Все просто, там сидят матерые, умные волчары с гигантским опытом управления толпой, а все смены власти так или иначе проходили, когда сами верха решили её менять.

– Разрешите? – спросил я после того, как постучал в кабинет Елены Александровны. Не дождавшись ответа, приоткрыл дверь. В кабинете оказалось пусто, но рабочая обстановка и оставленный на столе мобильный телефон доказывали, что врач на работе и, вероятно, не просиживает штаны в кабинете, а занимается больными. На таких вот и держится матушка Родина. Правда людей старой закалки в современном обществе все меньше, к чему нас приведут люди, воспитанные без принципов нравственности и чувства ответственности, не хотелось мне даже думать.

Оставалась лишь одна палата, палата Ласки. Подходя к ней, увидел, что входная дверь приоткрыта. Войдя внутрь, старался не отвлекать работающих людей. Юный медбрат обтирал её мокрым полотенцем, а врач слушала её стетоскопом.

– На лице опять присутствуют следы высохших слез, -сказал тот, что заботливо обтирал её.

Прошло не более десяти минут, как они вышли из палаты. Елена Александровна направилась ко мне, цокот её каблучков звучал слегка угрожающе, да и её вид говорил о том, что она приближается сказать мне не дружественное приветствие. Но не успела та сказать и слова, как я её опередил:

– Я глубоко извиняюсь, простите что зашёл и отвлек вас от работы, но мне нужно было срочно увидеть.

– Входить в палату, пока там идут процедуры, запрещено. Вам, как врачу, это должно быть известно, -сказала она повышенным тоном, но потом уже мягче добавила:

– Теперь вы можете её увидеть.

– Вообще-то я хотел увидеть вас, а потом уже её. Из-за того, что мои слова прозвучали слегка двояко, одна из бровей моей собеседницы поднялась вверх.