Бешеный ангел. Два тела Раймонда Луллия

 – В замке есть несколько подходящих помещений, но в целях наибольшей безопасности и во избежание огласки я мог бы рекомендовать Фонарную башню или одно из новых зданий во внутреннем дворе.

Эдуард одобрительно кивнул головой.

– У меня есть ещё одна просьба, ваше величество, – сказал Луллий. – Алхимия – необычайно тонкая наука, и результаты моей работы зависят от многого. Чтобы получить золото, нужны не только исходные компоненты, здесь важны и расположение планет, и – самое главное – особенные люди, которые своим присутствием не нарушат равновесие процесса.

– Вам нужны особые слуги?

– Лишь один человек, ваше величество. Все остальные могут только помешать. Поэтому я настоятельно прошу оградить лабораторию от посторонних.

– И кто же ваш таинственный помощник?

– Его зовут Али. Этого араба я ещё недавно повстречал во Франции, и он вместе с нами пересёк Ла-Манш.

– Вы хотите привести неверного сарацина в самое сердце Англии?

Король мельком взглянул на своего любимого советника. Диспенсер сидел спокойно, чуть склонив голову набок, и явно не проявлял признаков беспокойства.

– Этот Али прекрасно владеет нужными мне ремёслами, – пояснил учёный. – К тому же для меня это прекрасная возможность попрактиковаться в арабском.

– Будь по-вашему, – хмыкнул Эдуард, – но я надеюсь, что он не перережет горло моему храброму коннетаблю.

Сигрейву шутка не понравилась. Он, в свою очередь, глянул на Хьюго Диспенсера – видимо, ожидая, когда советник скажет своё слово. Но граф счёл нужным промолчать и на этот раз.

Тут всеобщим вниманием завладело новое лицо, появившееся в зале. Явилась Изабелла в обществе неизменной леди Джейн и нескольких французских слуг. Сегодня королева была достойна общего внимания. Её голову украшала тонкая корона с изумрудами; волосы были заплетены в косы и завёрнуты в изящные спирали поверх ушей. Глаза Изабеллы блестели так, словно ей только что невероятно повезло в любви.

Общее внимание длилось недолго. После того, как Эдуард холодно отреагировал на появление супруги, его придворные посчитали своё восхищение излишним и быстро отвели взгляд.

Учёный в это время поблагодарил короля и попросил разрешения предстать перед его супругой.