Курнос

– Привет дядя Вова, – поздоровался Серый и проглотил последний кусок вафли с пломбиром.

– Как у вас дела? Не голодные вы? – поинтересовался бомж, выхаркивая коричневую жижу.

– Нормально, от голоду не страдаем, дядя Вов.

– Это хорошо! Ну а как там мой Константин? – неуверенно спросил дядя Вова.

– И с ним все нормально! – уверил Серый, не меняя раскованную и чуть нагловатую позу.

– Не болеет мой мальчик?..

– Здоровый он дядя Вова, здоровый! – резко ответил Серый, теряя терпение.

– Что-то давно я его не видел в этих местах, как бы с ним что не случилось…

– Слушай, дядя Вов! – не по-детски взрослым тоном прервал бомжа, Серый, – валил бы ты отсель… а то спохватился нафиг… раньше надо было думать!

– Сережка, прости меня… он же сын все-таки мой… ооох… – всхлипывая, и тихо постанывая, повернулся от мальчишек дядя Вова, и заплетающим шагом поплелся по своим делам.

– Кто это был? – спросил Курнос Серого, – я его и раньше на базаре видел.

– Да так, папенька Каряги… – уклончиво ответил Серый.

– Каряги? Ни хрена себе! – удивился Курнос, – я и не думал, что у него есть имя, да еще и отец.

– У всех есть имена, и тем более отцы! – многозначительно изрёк Серый.

– Но ведь у меня имени нет, у Шмыга нет, у Зайки тоже нет… вроде…

– У всех есть, в крайнем случае были, имена, вы их просто не помните.

– Странно… – задумался Курнос, – …а зря ты его так….

– Зря, зря… уж ты бы помолчал! – взъерошился Серый, – ну вот что ему не жилось? Продал квартиру и все остальное, и все ради водки.

– Чё ты завелся в самом деле…

– Ты же сам видишь, какой он… – не успокаивался Серый, – …если бы мои родители не умерли, разве я б с тобой сейчас тут был? Разве они бы до такой жизни дошли?

– До какой такой? – не понял Курнос.

– А вот до этой! – махнул руками по сторонам Серый, – живем в колодце… крысы бегают по нам ночью, жрем что попало!

– Ну, не знаю…. по мне так мы еще ничего так живем. Я вот был на свалке городской у бичей, так они вооще…

– Всё! Достал! Не хочу слышать! – прервал Серый, отодвигаясь подальше от Курноса. Тот, тоже насупив брови и уперевшись локтями в колени, упёрся взглядом в асфальт. Возникло неловкое молчание.