Курнос

После чего сержант продолжил не без удовольствия, все же иногда важность греет душу:

– Так что, поцики, взнос надо платить, работая на этом базаре…

– Закон есть закон, дядь Жор! – согласился Серый, потянувшись в свой карман.

– Э-э-э-э-э! – приостановил порыв Серого сержант, пальцем маня за собой, – а друг пока твой пусть в стороне постоит.

Отойдя за ларек, от лишних любопытных глаз, сделка была проведена быстро и отработанно, и сторублевка перекочевала в карман сержанту.

– Ладно, парни, молодцы! – заговорил страж порядка выходя из угла ларька с Серегой.

– Передадим, дядь Жор! – уверил Серый сержанта, подтягивая за рукав Курноса, в сторону.

– Дуйте, дуйте! – пробубнил удаляющим мальчишкам Жора, смотря по сторонам в поисках новой жертвы.

– Бляха муха, пронесло! – вымолвил облегченно Курнос, после того, как вышли за ворота базара, – сколько ты ему дал Серый?

– Соточку, – безрадостно ответил Серый, закуривая сигарету.

– Жалко… и сколько осталось у нас?

– Три сотни есть, с хвостиком!

– А себе сколько оставим? – не унимался Курнос.

– Две сотки Баяну, ну а соточку с хвостиком, нам погулять! – выдохнул, по-взрослому через ноздри, дым Серый.

– Прикольно! – подытожил Курнос, уже представляя, чтобы купить на эти «разгульные» деньги. – Серега! Может мороженное?

– Базар тебе нужен! – согласился Серый, сплевывая в ноги.

* * * * * *

– Клёва! – проурчал Курнос, проглатывая изрядный кусок пломбира и чувствуя приятную прохладу в желудке.

– Дааа! – согласился Серый, поймав языком падающую каплю тающего лакомства.

Мальчуганы, развалившись на скамейке, уплетали мороженое. Мимо сновали прохожие, бросая на оборванных и грязных пацанов презрительные и осуждающие взгляды. Радостное поведение оборванцев смущало людей, а некоторых даже раздражало.

– Всю жизнь бы вот так сидел и жрал бы мороженки, – мечтательно изрек Курнос, ладонью втирая каплю лакомства в штанину.

– Это точно! – вымолвил Серый, щурясь от удовольствия.

– Привет мальчики! – услышали они за спиной хрипловато-басистый голос. Повернувшись, те увидели бомжа. Грязная и сальная борода, торчала в разные стороны. Брови были густоты непомерной и закрывали даже глаза, с тем же успехом он мог закрыть веки, никто бы не понял.