Равновесие Парето

Мужчина был одет в коричневый «канцелярский» пиджак с нашитыми заплатками-налокотниками, помятый и с катышками на брюках. Он слабо улыбался, как-то даже жалко, мелко кивал, будто извинялся перед всеми за такое количество вещей. Женщина в простом тёмно-зелёном платье с брошкой-паучком на плече и со строгим клубком волос на затылке, наоборот, была сосредоточенна и сердита, лишь что-то бурчала себе под нос.

А вот их дочкой как раз и оказалась та самая девчонка со смешными бантами, которую я приметил ранее. Она не помогала собирать вещи и вообще не участвовала в происходящем.

На ней было не по сезону тонкое пальто в крупную клетку, худое лицо и огромные глаза, которые заставили меня замереть, забыв на мгновение обо всём.

Цвет глаз я не помню, да и не имеет это значения. Главным было то выражение, которое они транслировали окружающему миру. В них я увидел тоску, какую-то глубинную отстранённость, холодное безразличие. Право слово, у кукол был более тёплый взгляд, чем у этой девочки. Я у взрослых никогда не видел таких глаз, а уж у детей и подавно.

Не может быть у детей таких глаз, не должно быть.

Девчонка сидела, свесил ноги в красных сандалиях, сложив руки на коленях. Она смотрела куда-то сквозь меня, куда-то за пределы и зала, и аэропорта, и города.

Скажу честно – я испугался. Впервые испугался девчонки, которая была если и не младше, то моей ровесницей. Которая не пугала из-за угла, из темноты, а просто сидела и смотрела даже не на меня.

Но вместе с тем страх этот был из терпимых, из решаемых.

Это как перед прыжком в воду с вышки. Я понял, что должен познакомиться. Не знаю почему, что-то такое почувствовал. Это, наверное, на уровне подсознания, на уровне восприятия. У детей ещё не закостенелое миропонимание, незашоренное, без ярлыков.

Я подошёл и поздоровался с ней. Я сказал, что меня зовут Игорь. Я извинился за погром. Пригласил пойти со мной смотреть на самолёты через обзорное окно.

После нескольких секунд молчания я услышал тяжёлый вздох матери девочки. Подошёл её муж в мятом пиджаке, мягко взял меня за плечи.

Он как-то несмешно пошутил, увлёк меня в сторону. А я всё смотрел и смотрел на лицо девчонки, которое даже не изменилось за время моего монолога.

И уже потом, вдоволь насмотревшись на самолёты, машинки и человечков, вернувшись к своему отцу, я узнал новое слово – «беженцы». Отец разговаривал с соседом по ряду, они обсуждали новость – где-то в незнакомом мне городе взорвалось что-то промышленное, связанное с атомной энергией.