Империя Млечного Пути. Книга 2. Рейтар

– Оставайтесь на местах, – велел Юрий, наконец, освободившись от тяжелой «упряжи» и оставшись в одном бронескафандре и с пистолетом на боку. – Я скоро.

– Может, у Боба есть опыт в переговорах? – не сдавался Рэй. – Все же, бывший полицейский.

– Я все переговоры вел только после хорошего «шила» в мозг задержанного, – хмыкнул Хьюз с другого конца тропинки. – Как бы, не та ситуация.

Юрий поднялся в полный рост, включил на плече аварийный маячок в режим постоянного мерцания и пошел в поселок. Позади длинно выругался Рэй.

Гарин шагал размеренно и спокойно, не спуская взгляда с вырастающих впереди построек. Если он неправильно просчитал ситуацию, то вместо переговорщика представляет собой замечательную цель. Диверсантам не составит труда разворотить ему голову точным выстрелом или срезать короткой очередью. Даже если защита скафандра и погасит большую часть урона, то с каждым шагом все меньше шансов на то, что группа сможет вытащить из-под огня своего контуженного командира.

Но страха не было.

Возможно, виной всему усталость. Или, возможно, прав Одегард, когда говорил про голову и пасть. Вот только задумываться об этом не следовало. Задумываться об этом значило признать проблему. Обрисовать контуры и вытащить на свет. А Юрий не готов к этому. Ему пока так лучше, не знать, что именно творится в голове.

Потому что единственное, заставляющее его просыпаться по утрам, это робкое ощущение того, что еще жива надежда.

Страшно, что он все это время принимал свет надежды за блеск клыков отчаяния.

Но все это, как говорил Глебович, лирика. Гарину была чужда беспричинная рефлексия, он никогда себя не жалел и другим не позволял. Да, у него внутри все было непросто, да, порой растущее давление стравливалось ночными кошмарами, которые с трудом подавляли успокаивающие импульсы модулятора.

Например, как сейчас.

По правую руку остался расстрелянный барак. Среди обломков что-то искрило под тяжелыми каплями ливня, дымился задранный в небо ствол пулемета. Одиноко висела на обломке стены бледная голокартинка с видами далекой солнечной планеты.

Юрий поднялся на опущенный пандус ворот, обстучал о серый бетон грязные подошвы.