Демоны и сталь

Ему чудились тянущиеся по пятам руки, которые вот-вот схватят, утащат, бросят на съедение чудовищам. Когда впереди появилась светлая прореха в ткани, буквально выкатился наружу, вскочил и со всех ног побежал прочь.

Остановился Максимилиан только возле арки, задыхаясь от бега и переполняющих эмоций. Оглянулся, удостоверяясь, что за ним никто не гонится. Приподнял маску, вытер ладонью лицо и рассмеялся, нервно и заливисто.

Страх отступил, остались бесшабашное ликование и восторг.

У него получилось! Он смог! Заглянул на задний двор бестиария и убежал никем не пойманный!

То-то удивится Роланд, когда он расскажет ему про чудовищ.

Максимилиан посмотрел в сторону дома.

И его словно молния поразила.

К воротам медленно катилась громоздкая карета в сопровождении трех всадников в характерных доспехах с плоскими наплечниками, среди которых выделялась мощная фигура Эргана.

Максимилиан бросился вверх по склону, придерживая выпадающий из-за пояса кинжал и молясь, чтобы его не заметили.

Прошмыгнул за грядой колючего кустарника, пробежал вдоль забора и полез вверх, цепляясь за скользкие стальные прутья. Проделав не самый приятный путь по свисающей ветке над острыми наконечниками ограждения, скользнул по шелушащейся коре вниз и залез в окно, которое, слава Свету, никто не закрыл. Оказавшись внутри, воровато огляделся, смахнул рукавом грязь с карниза и прислушался.

Из прихожей доносились шум, голоса и шелест одежд. Максимилиан разобрал властный голос отца и скупой бас Эргана, однако, был и еще кто-то, незнакомый.

Раз Эрган здесь, значит вернулся и Роланд! Нужно поговорить с ним, похвастаться!

Максимилиан повесил на пояс личину, сделал два торопливых шага в сторону прихожей, потом опомнился, стянул с себя влажную куртку, запихнул в карман кинжал брата и повесил на спинку ближайшего стула – заберет потом, сейчас нужно притвориться, будто он все это время играл во флигеле. И уже после этого заспешил на голоса – открыл дверь, прошел по коридору и остановился в отдалении от входной двери, выглядывая из-за витых поручней лестницы.

В прихожей горели газовые лампы, и в бледно-голубом свете все присутствующие походили на бумажные марионетки в театре теней, плоские, с глубокими, будто нарисованными, тенями. Черный росчерк фигуры старшего Авигниса выделялся на фоне стены, отец стоял отставив ногу и заложив руки за спину, внимательно слушая собеседника.