Сын гадюки

Все, что хотела сказать Мека – спасибо. Сказать это на том языке, который Чаушин поймет и будет помнить, за что именно его благодарят. Всего один ни к чему не обязывающий разговор – это же такая мелочь. Но этой мелочи вечно что-то препятствовало. Сначала языковой барьер, затем злополучный день многолетия, а теперь наказ шамана. Мека твердо решила, что не уйдет из деревни, пока не скажет это самое «спасибо!»

Тэхи поселила Меку в своем доме. Девушка из кано спала на лежаке, который раньше занимал Чаушин. Мека не раз останавливала Тэхи от необдуманных попыток пойти и все рассказать:

– Чаушин должен знать, что я его мать, – причитала Тэхи, мечась по хижине.

– Если ты расскажешь, он узнает об этом, но не почувствует себя твоим сыном, – голос Меки был как обычно мягким и успокаивающим. – Ему нужно вспомнить это, а не услышать.

– Если честно, – с грустью призналась Тэхи, глядя в окно, на хижину Уомбли, из которой вышел Чаушин и направился в свой маленький домик, – я боюсь, что он вспомнит, какой я была матерью.

– Стыд – глупое чувство, – Мека встала рядом с Тэхи и проводила взглядом своего беспамятного спасителя. – Он заставляет людей себя ненавидеть. Но кому от этого лучше?

– Наверное, никому… – задумалась Тэхи, – никому. Просто я места не могу себе найти, пока Уомбли там что-то шаманит, пытаясь вернуть Чаушину память о том, как я испортила его детство.

– По крайней мере тебе есть чем заняться.

– Чем это? – не поняла Тэхи.

– Ты сказала, что не можешь найти себе места, но даже не начинала его искать.

В тот вечер, когда Чаушин вспомнил имя любимого бизона, Тэхи еще долго разговаривала с Мекой о том, что такое «свое место» и как его ищут, а Сын гадюки вернулся домой и при свете луны заметил маленькую белую точку в уголке хижины, которая раньше на глаза не попадалась. Он подошел ближе и поднял с земли острый клык. Эта находка стала отправной точкой в цепочке внезапно вспыхнувших воспоминаний: о детстве, о матери, о том, почему его зовут Сыном гадюки.

На следующее утро Чаушин повел бизонов на выгул. Сидя в тени баобаба, он разглядывал их и вспоминал имена, повадки. Подойдя к Зеркальному озеру, Сын гадюки зачерпнул воды и, утолив жажду, сказал стайке колючих рыб:

– Привет, ребята!

Те выстроились в форме человеческой руки и начали покачиваться из стороны в сторону, словно кто-то гигантский машет Чаушину из-под воды:

– Я тоже рад вас видеть! – ответил Сын гадюки и вернулся в тень, на край поляны.