Арена 3: Бремя победителя

В какой-то миг я резко затормозил, повернул налево, к своему привязанному к стволу телу, разинул пасть и вгрызся в стебли лиан, что располагались чуть выше моих рук, надеясь, что не промахнусь и не откушу случайно себе вторую кисть.

– Вижу, ты передумал и решил все же принять мой дар, – произнес «абориген». – Я очень рад этому, о великое создание.

Я вырвал пучок лиан и отбросил их в сторону. Некоторые стебли застряли в зубах, и теперь свисали из пасти. Руки освободились, и мое тело стало медленно заваливаться на бок.

Но на землю не рухнуло, повиснув на паре побегов.

Я снова обратил свой взор на сумасшедшего. Руки его были опущены, он не готовился к атаке. Очень зря.

Я рванул к нему, со всей силы отталкиваясь массивными ногами от земли. Пирокинетик все же успел поднять руку. Что-то прокричав, он выпустил в меня густую струю пламени. Я пригнулся, и огонь опалил лишь макушку. Боль продолжала терзать поврежденные участки кожи на морде и шее, и звериный страх снова кольнул меня снизу. Но я не остановился.

Разинул пасть и набросился на «аборигена».

Ядерная бомба взорвалась у меня во рту. Я хотел прорычать, но не смог. Убийственный огонь обволок все мое нутро. Раскаленный ветер ворвался в недра моего тела, выжигая все на своем пути.

Звериный страх превратился в ужас. Он вырвался из клетки, в которой я его до этого старался удерживать, и выбил меня из кресла управления. Я утратил контроль над телом динозавра.

В бок ударила еще одна струя пламени, обжигающая и приносящая новую боль.

Но я ее уже не чувствовал, вернее, не ощущал так остро, как сам хозяин тела. Я понимал, что организм создания погибает в страшных муках и даже испытал толику жалости к нему. Но сам его страданий уже не разделял. Впрочем, пора мне валить с этого корабля.

Я вынырнул из тела доисторического ящера. Открыл глаза и увидел, что в нескольких метрах от меня огромная рептилия билась в дикой агонии, сгорая заживо. Спятивший пирокинетик уже не стеснялся и во всю поливал своего питомца струями огня.

Правда, струи эти выглядели на порядок истощившимися. Неужели его силы иссякали? Это было мне на руку.

Я с трудом пошевелил освободившейся правой ладонью, с унынием глянул на обрубок левого запястья и начал выпутываться из лиан.

– Прости меня, о великое создание, – прозвучал голос сумасшедшего псионика с ноткой искреннего сожаления. – Прости, но я не смог поступить иначе. Я тебя предупреждал.

Гигантский ящер уже не ревел и не мотался из стороны в сторону.